- Ну, вот так и понимайте. - У него вырвался прерывистый вздох; он откинул голову и прикрыл глаза.
Поднявшись, я прошелся по палубе, а затем уселся в свой шезлонг. Через несколько минут появилась Норма Радклиф; она подошла и расположилась по соседству.
- Надеюсь, вы не возражаете, Дональд?
- А в чем дело?
- Я подкупила стюарда.
- Зачем?
- Чтобы мой шезлонг поставили рядом с вашим. И не будете ли вы так добры - как только появится этот Сидней Селма, смотрите прямо на меня и внимательно слушайте, что я вам буду говорить.
- А что вы будете говорить?
- Не важно, - ответила она. - Может быть, я буду тихонько говорить о погоде. Может быть, спрошу, что вы ели на завтрак. Было бы очень хорошо, если бы мы увлеклись беседой и просто забыли, что Селма существует на белом свете.
- Не нравится он вам? - спросил я.
- Нравится! - воскликнула она.
- Да я начинаю скрежетать зубами всякий раз, когда он со мной заговаривает. Кончится тем, что я себе всю эмаль в порошок сотру. Если бы можно было выкинуть его за борт!
Среди всей этой суеты перемещался денверский полицейский Эдгар Ларсон. Ходил он тихо-тихо, как мышка, выползающая из норки, когда в доме погасили свет и все улеглись спать. Он неожиданно возникал то на палубе, то в коктейль-баре. Присутствовал на всех корабельных развлечениях, на игре в кено, стоял в дверях зала, когда показывали фильмы. Этот человек, казалось, поспевал всюду, нигде не выделяясь, но везде занимая удобную позицию, чтобы смотреть, слушать, следить. И, надо сказать, добивался существенных успехов. Люди почему-то доверялись Ларсону. Стоило ему посмотреть на человека ласковым взглядом серых глаз и принять позу слушающего, слегка наклонив голову, - и человек уже ощущал потребность излить ему всю душу.
А тем временем огромный роскошный лайнер плыл все дальше, рассекая голубые воды Тихого океана. На третий день пути погода существенно переменилась. Холодные ветры уступили место мягким тропическим бризам. Солнце палило немилосердно, и бассейн для плавания был набит до отказа. Девушки, принимавшие на палубе солнечные ванны, начали темнеть, словно гренки в тостере.
Пассажиры уже хорошо знали друг друга. За обедом над столами стоял гул от непрерывной болтовни. Перед обедом люди толпились в коктейль-баре, а после обеда собирались группками за ликером и беседовали о политике, о налогах, о серфинге.
Руководитель круиза по Гавайям открыл школу танца "хула". Занятия шли полным ходом. Можно было только удивляться тому, с каким увлечением осваивали женщины этот замечательный гавайский танец. Смущаясь, они робко выходили на середину многолюдного зала, но постепенно в их движениях, вначале таких неуклюжих, все заметнее проступало то завораживающее изящество ритмичного покачивания, которым так славятся танцоры-островитяне. Все вдруг поняли и почувствовали, что этот танец не просто случайный набор движений или импровизация, а древняя традиция. В гавайской хуле тело танцора передает игру таинственных сил природы, сияние радуги в небе, шум ливня, солнечный свет, колыхание ветвей пальмы, неумолкающий гул океана. И, как ни странно, научиться этому можно всего за несколько часов занятий. Для многих пассажиров это стало настоящим откровением, и привлекательность Островов открылась им в совершенно новом свете. С удвоенным усердием учились они танцевать; то, что началось шуткой, превратилось в серьезное занятие.
А Сидней Селма продолжал выступать в своем репертуаре. Гарем его сузился до четырех-пяти девушек, которых, видимо, абсолютно устраивала его манера общения.
Но в тот вечер я вдруг не обнаружил Нормы Радклиф в соседнем шезлонге, а потом увидел ее прогуливающейся по палубе с Сиднеем Селмой. Она преданно смотрела ему в лицо и внимательно выслушивала его дурацкие двусмысленности, грубые шуточки и сомнительные истории.
Тут же подоспела Берта и бухнулась в свободное кресло.
- Дональд, что ты такого натворил и что вообще происходит?
- А в чем дело?
- Только не смотри на меня круглыми глазами. Что ты сделал с девушкой?
- С какой девушкой?
- С Нормой Радклиф.
- Ничего.
- А может, что-нибудь пытался сделать?
- Ничего.
- Черт! - Берта немного подумала. - Ну, так тоже с девушками себя не ведут. Надо, чтобы им все время приходилось быть настороже. Конечно, не следует переть как танк, но необходимо постоянно давать им знать, что ты существуешь на свете, что у вас что-то происходит, что ты нормальный живой человек, в конце концов! Давай-ка, пошевелись, - затормошила она меня, - займись девушкой. Отшей этого кретина!
- Знаешь, Берта, я считаю, что это может повредить делу.
- Какого черта ты еще что-то считаешь? - завопила Берта.
- Да что ты понимаешь в женщинах?!
- Ничего.
Тогда Берта стала объяснять спокойнее.
- Сидней Селма чересчур агрессивен, но все понимают, что именно ему нужно. А ты слишком скромный. Вот твоя боевая подружка и решила высечь из тебя искру ревности, чтобы ты слегка раскачался. Наверно, ты обращался с ней, как с гипсовой статуей святого. А теперь вылезай из шезлонга, пойди пройдись да следи за Нормой. Как только увидишь, что она отошла от Сиднея Селмы, - подходи и отбивай.
Берта выгрузилась из кресла и зашагала по зыбкой палубе. Вид у нее был решительный: плечи развернуты, губы плотно сжаты, глаза стреляли по сторонам.
Но я остался сидеть в своем удобном шезлонге.
Был прекрасный теплый вечер. Засмотревшись на лунные блики на воде, я и не заметил, как в соседний шезлонг проскользнула Норма Радклиф.
- Дональд, у меня есть к вам одна просьба.
- В чем дело?
- Мне нужен совет.
- Прошу.
- У меня возникли проблемы.
Я обернулся к ней и многозначительно поднял брови.
- Да нет, не то, - поспешно сказала она.
- А что?
- Меня шантажируют.
- Из-за чего?
- Из-за нескольких писем.
- Что это за письма?
- Письма, которые было бы не очень приятно увидеть в суде.
- Как же вас угораздило писать такие письма?
- Теперь-то я понимаю, да уж поздно.
- А кто вас шантажирует?
- Наш дражайший общий друг, - ответила она, и в голосе ее зазвенела ненависть.
- Неужели Сидней Селма?
Она кивнула.
- А я-то подумал, что вы вдруг прониклись к нему интересом, - сказал я.
- Когда я узнала, что письма у него, я попыталась как-то к нему подступиться. Я не понимала, чего он хочет.
- И чего же он хочет?
Норма пожала плечами.
- А когда вы это узнали?
- Сегодня утром.
- Вы были с ним знакомы до этой поездки?
Она отрицательно покачала головой.
- Так вы действительно не понимаете, чего ему нужно?
- Ему нужно мое замечательное загорелое тело, если вас это интересует. Но только это не все.
- А оно у вас действительно загорелое?
- Вы что, не видели меня около бассейна? Я была в новом эластичном купальнике.
- Наверно, проглядел. Видимо, зачитался. Она вздохнула.
- Если бы вы не были так милы, то были бы невыносимы. А я-то надеялась, что вы ко мне подойдете.
- Мне не очень нравятся эти крохотные бассейны на кораблях.
- Там-то все и произошло.
- Ах, ну да. Так вы говорите, это шантаж?
- Да.
- Он сказал, что вы должны выкупить эти письма?
- Фактически - да.
- Но цену не назвал?
- Нет.
- Он прощупывает почву. Цена будет объявлена позже.
- Думаю, что так.
- Боюсь, мне трудно что-либо вам посоветовать.
- Я на, вас очень надеялась.
- С чего бы это?
- Мне показалось, что вы такой… такой умный и понимаете что к чему. Чем вы занимаетесь, Дональд?
- Боюсь, мой ответ может вас удивить, - уклончиво ответил я.
- Вы не адвокат?
- В общем, нет.
- Что вы этим хотите сказать?
- Ничего особенного.
На ее лице отразилось отчаяние.
- Ну хорошо, - смягчился я. - Позвольте задать вам несколько вопросов. Когда вы решили поехать в Гонолулу?
- Недавно.
- Но ведь билеты на "Лурлайн" заказывают за несколько месяцев.
- Да, но бывают отмены заказов.
- И эти билеты продают тем, кто числится в листе ожидания?
- По-моему, разные агентства путешествий имеют определенные квоты на заказ билетов, причем могут распоряжаться отмененными заказами из своей квоты.
- Ну и что?
- Ну, я и сумела попасть на корабль, - закончила она.
- А зачем вы едете в Гонолулу?
- Вы никому не расскажете?
- Не могу ответить определенно.
- Мне нужно встретиться с одним человеком, - сказала она.
- С мужчиной или женщиной?
- С женщиной.
- Вы давно с ней знакомы?
- Много лет. Она отличная девушка, но у нее тоже неприятности.
- А что у нее?
- Мне не хотелось бы обсуждать ее проблемы. Давайте лучше поговорим о моих.
- А связи тут нет никакой?
- Почему вам это пришло в голову, Дональд?
- Ладно, давайте рассмотрим ваше дело объективно, - согласился я. - Итак, в Гонолулу вы решили ехать только недавно.
Она кивнула:
- Верно.
- Вы писали какие-то письма. Кому вы их писали?
- Я не хотела бы называть имена.
- Женатому человеку?
- Да.
- И эти письма интересуют его жену?
- Жена хочет при разводе обобрать его до последнего цента, и ей все равно, каким образом это сделать.