Девочки запели хором:
Крокозавр – страшный зверь,
Он кричит на всех детей.
А мы не боимся,
От него умчимся…
Вот так песня! Какая задиристая! Мише даже захотелось смеяться. Он забыл, что его ждет нагоняй за историю с Вовкой Драчевым.
– Мальчишки, а знаете, кто такой Крокозавр? – вдруг громко, на весь двор спросила Галя Крышечкина.
– А ну давайте споем еще! – подхватила Наташа Ситова.
И все шестибешники запели!
– Девочки, мальчики, это что за концерт? – Владимир Яковлевич стоял у входа в спальный корпус и ежился от холода.
Красноносые, краснощекие девочки, пробегая мимо, хохотали.
– Хорошая у нас песенка? Правда, хорошая? А вы знаете, кто такой Крокозавр?
– Слышал, слышал, что у вас новый воспитатель. Не успел еще с ним познакомиться, – полусердито сказал Владимир Яковлевич. – Не имею понятия, насколько подходит к нему ваша песенка. – Он вдруг засмеялся: – Полдня только с вами побыл, а уже прозвище…
Перед столовой и во время завтрака они только и шептались друг с другом о новой песенке. Когда же взрослые или члены Совета Справедливых отходили от них, многие даже пытались потихоньку напевать.
К началу уроков уже все в интернате знали, что у нового воспитателя шестого «Б» прозвище – Кро-ко-завр.
Игорь Ершов спросил Аллу Анохину:
– Кто же это так здорово придумал?
И Миша спросил, только не Галю Крышечкину, а другую Галю, Крайневу:
– Кто сочинил песенку?
Все девочки, не сговариваясь, отвечали:
– Вместе придумали, вместе сочинили…
Начались уроки. Миша мурлыкал про себя мелодию и думал: какая хорошая песенка! К счастью, в этот день никто из учителей не вызвал его. А то наверняка бы заработал двойку. По правде говоря, песенка ему так нравилась только потому, что он знал: ее сочинили при деятельном участии Гали Крышечкиной.
Галина парта стояла сзади Мишиной и в другом ряду. Оглядываться было нельзя – еще кто-нибудь заметит! А вот думать о Гале никто ему не мешал.
Он вспомнил, как она однажды, еще в прошлом году, попросила его отточить карандаш. Он отточил остро-остро. Она взяла карандаш, взглянула на Мишу своими большущими глазами и сказала: «Спасибо, Ключик». Миша очень любил, когда его называли Ключиком. «И почему она с тех пор никогда и ни о чем меня не просила? – вздохнул он. – Вот Игорь Ершов – какой счастливый! Шестой год на одной парте с Аллой сидит и всегда ей карандаши точит…»
ДОСАДНАЯ ИСТОРИЯ ПРО ПОЛОВИНУ ОСТРОВА
Воспитатели обычно приходят в интернат к часу, к двум, словом, к концу уроков. Но Петр Владимирович решил явиться пораньше, он хотел познакомиться кое с кем из преподавателей и расспросить их о некоторых своих питомцах, особенно о Вове Драчеве.
Первое, что ему попалось в глаза в пустой учительской, была доска объявлений с пестро разукрашенной таблицей «Показатели успеваемости по классам».
Увы, ни у одного класса не обстояли так плохо дола, как у его шестого «Б». В глубокой задумчивости он подошел к окну.
Отсюда открывался широкий вид на противоположный берег Москвы-реки. Два десятка черных полупрозрачных чудищ – «крокозавров» вертели свои длинные шеи. Под их огромными металлическими лапами сновали туда и сюда букашки-пешеходы, жучки-автомашины. Сзади высились громады серых и желтых зданий, ярко освещенных морозным осенним солнцем…
В это время раздался звонок. Одна за другой быстро начали входить учительницы с портфелями, со стопками тетрадей. Они оживленно и шумно перекидывались репликами, искоса поглядывая на Петра Владимировича.
В учительскую вошла Валерия Михайловна.