Розовое вино выбило из памяти Файзуллы ибн-Фатеха, а именно так он мне представился, неприятное видение в лице моего попутчика. Вот только купец оказался нудным до невозможности, и я уже с час слушал его нескончаемые рассказы об удачно проведенных торговых сделках.
– Великолепное решение, – подтвердил я ждущему одобрения купцу.
– А вот еще как-то довелось мне… – начал очередную историю Файзулла.
– Почтеннейший, – решительно прервал я купца, – прости, что перебиваю, но мне хочется узнать, что помогло нашему знакомству. Если, конечно, это не секрет…
– Что? – не понял купец, с натугой возвращаясь из воспоминаний в настоящее.
– Чем ты занимаешься с такой регулярностью в своих покоях? – Я кивнул на смежную с его каютой стену.
Файзулла молча уставился на меня. Мне казалось, в каюте слышался скрип шестеренок в его мозгах, пытающихся понять мой вопрос.
– Вопли, удары, – пояснил я все еще непонимающему купцу, – женщина…
– А, это, – заметно помрачнел купец. – На рынке рабов в Шемсуме я сделал не совсем удачное приобретение… Рабыня оказалась слишком строптивой. Вот и приходится теперь ее учить.
– Кто же посмел надуть такого проницательного купца? – слегка сыронизировал я.
– Абдулла, будь он проклят! – взорвался расстроенный неудачным вложением капитала купец. – Но я еще вернусь, и этот сын обезьяны и шакала вернет мне мои деньги! – угрожающе закончил Файзулла.
– А если нет?
– У меня есть хорошие знакомые в Городской страже Шемсума, – многозначительно посмотрел на меня Файзулла, – а эмиру Шемсума постоянно нужны рабы на рудниках…
– Неужели твое влияние настолько велико? – спросил я.
– Просто надо не жалеть денег для благих дел, – туманно пояснил купец, – а Абдулла скуп, как последний нищий…
– Ты очень предусмотрительный человек, – польстил я самолюбию купца.
– Разве в твоей стране купцы поступают по-другому? – вопросил Файзулла.
– Я далек от этих дел.
– А-а-а, – с понимающим видом произнес купец. – Так вот, в нашем деле в первую очередь надо подкормить местную стражу. Тогда можно без опаски заниматься торговыми делами.
– А без подкупа нельзя?
– Можно, – кивнул Файзулла. – Но тогда они – стражники – сами назначат цену и уже не отступятся, пока не получат желаемое.
– Тут ты, пожалуй, прав. – Я вспомнил рынки моего мира и неторопливо шествующие по ним наряды городской стражи. – В этом наши страны абсолютно одинаковы…
– Вот видишь, – назидательно поднял палец Файзулла. – Так на чем я остановился?
– За сколько продал тебе рабыню Абдулла? – Я опять поспешил отвлечь купца от воспоминаний.
– Я сторговал ее за сто пятьдесят дирхемов, – опять помрачнел купец.
– И что с ней будешь делать дальше? – продолжал допытываться я.
– Попробую научить уму-разуму, – безразлично пожал плечами Файзулла. – Если до прихода в Боркуль она все еще будет дикой, продам на юг азарейкам.
– И потеряешь в деньгах?
– А что поделаешь? Кто из порядочных людей купит такую дикарку?
– Я, – я достал из кармана золотой и крутанул его на столе. – На юге дадут тебе столько же?
– Нет, – купец не отводил замаслившихся глаз от крутящейся монеты, – но я же заплатил больше…
– Пятьдесят дирхемов тебе вернет твой друг Абдулла. – Я решительно прихлопнул монету ладонью, одновременно пнув под кроватью вдруг заворочавшегося Беса.
Меня совершенно не устраивали каждодневные вопли за стенкой. Пусть уж лучше эта дикарка исчезнет с глаз купца. Семь дней пути при условии попутного ветра – столько судно идет до Боркуля. Золотой – не слишком большая плата за спокойное путешествие.
– Согласен, – кивнул купец, не сводя глаз с того места, где покоилась прижатая моей рукой монета.
– Показывай товар.