– Да, он появился с неделю назад.
– Это он подставил нас под засаду… Толпящиеся вокруг люди недоверчиво зашумели.
– Я видел его среди нападавших, – незнакомец окинул взглядом своих сподвижников, – и готов поклясться в этом на Коране.
Подъехавшие замолчали. Если человек готов клясться на главной святыне, значит, он уверен в своих словах.
Все так же не обращая никакого внимания на парня, подобравшего незнакомца на месте схватки, всадники осторожно усадили раненого на одного из запасных коней.
– Спасибо тебе, – уже из седла обернулся к путнику незнакомец. – Я тебе задолжал одну жизнь и отдам свой долг при первой же возможности.
– Ты забыл кинжал, – парень подобрал оброненное незнакомцем оружие.
– Не забыл, – качнул головой незнакомец.
Он отстегнул от пояса ножны от клинка и кинул их парню. Тот подхватил подарок. В рукояти клинка посверкивал в солнечном свете искусно ограненный камень небесно-голубого цвета.
– Тебе помогут добраться до Шемсума мои люди, – незнакомец кивнул на двух спешившихся человек. – Здешние места опасны для одиноких путников, и мне бы не хотелось, чтобы кости моего спасителя остались навеки в пустыне. Прощай!
Шемсум. Казармы. Утро
– … Это был Каюм? – спросил замолкшего Бекара Халк.
Вместо ответа Бекар выдернул из ножен кинжал и воткнул его в стол. В основании гарды переливался крупный сапфир.
– Нам довелось встретиться еще не один раз, – глухо произнес сотник, пристально разглядывая кинжал, как будто видя его в первый раз, – и почему-то всегда выходило так, что Каюму приходилось спасать мою задницу в безнадежных ситуациях… Если бы не он, мне не удалось бы дослужиться даже до десятника…
– Что же ты не вытащил его с рудников? – поинтересовался Халк. – Хасан падок на золото, и можно было попытаться выкупить твоего друга…
– Будь он простым горожанином или хотя бы рядовым разбойником – да, – кивнул Бекар, – ничего бы не стоило… Ты что думаешь, я не пытался?
– И?
– И Хасан послал меня куда подальше. Слишком заметной фигурой был Каюм…
Внутреннее море
В одном был прав легендарный капитан, на корабле которого мне посчастливилось добраться до Шемсума: золото действительно дает независимость и позволяет устраиваться с максимальными удобствами. А этого металла с учетом подаренного Синдбадом и экспроприированного у зарвавшегося служаки из Пограничной стражи Шемсума у меня теперь было немало.
Я легко снял каюту на верхней палубе судна, регулярно курсировавшего между Шемсумом и Боркулем, и с большим облегчением покинул владения благословенного эмира, отправившего чуть ли не половину взрослого населения париться по рудникам и шахтам. Недолго мне довелось прослужить и под началом Бекара в войсках доблестного Махмуда-эффенди. Где-то около суток, из которых надо бы еще вычесть мой самостоятельный ночной вояж в дом Ахмеда, который больше подпадал под определение самоволки, да еще с уголовным уклоном.
Мои контакты с армейской службой всегда почему-то оказывались очень коротки. Хотя в молодости, как я уже упоминал, и были дикие мысли о ношении форменной фуражки, от которой, как говорят, и образуется со временем та самая единственная извилина, коей так славятся офицеры с широкими лампасами и большими звездочками в моем мире. Как это происходит? Вот величайшая загадка, которая ждет своих будущих исследователей. Почему величайшая? А посмотрите на ежегодные выпуски военных училищ. Симпатичные, иногда даже одухотворенные, мужественные молодые лица. И таких большинство. Теперь попробуйте посмотреть на тот же выпуск лет эдак через двадцать-двадцать пять. Прослеживается прямая зависимость между количеством и величиной звезд и превалированием той самой пресловутой извилины.