– А в чем дело? – Уроженка страны Чин прекратила упражнения и в свою очередь посмотрела на джинну.
– Ты не забыла, что мы сегодня идем по магазинам? – осведомилась Мириам.
– Так мы же вчера все купили, – удивилась девушка.
– Что ты! – скривилась джинна. – Вчера мы приобрели тебе только самое необходимое. А сегодня я намерена всерьез заняться твоим гардеробом… ну и своим, разумеется. Ты, я надеюсь, не возражаешь? – Она с вызывающим видом повернулась в мою сторону.
– Что ты! – Я поднял руки. – Я в этом полный профан.
– Оно и видно, – хмыкнула Мириам. – Одеть в такие отрепья прелестную девушку…
– Я же тебе объяснял… – попробовал я прервать несправедливые обвинения джинны.
– Все вы мужики одинаковы! – надменно пресекла мою попытку Мириам. – Ли, пойдем!
Она развернулась и покинула нашу компанию. Ли вопросительно взглянула в мою сторону. Я успокаивающе кивнул, и девушка направилась в трактир вслед за джинной.
– Уф! – еще раз глубоко вздохнул Салах.
В его междометии явно прослеживалось облегчение.
– А не сменить ли нам местонахождение, любезный Салах? – предложил я. – На воздухе становится жарковато. А вы заодно продолжите свой урок географии, который не успели завершить вчера.
Вояка с готовностью согласился, и мы перешли в трактир, заказав легкий завтрак и пару кувшинов золотого боркульского. В обеденной зале посетителей почти не было: купцы уже отправились в свои лавки, а завсегдатаи заведения еще не подтянулись. Салах очень рекомендовал этот сорт местного вина, но прошлым вечером у нас до него так и не дошла очередь.
В трактире аскер в ожидании завтрака начал было рассказывать о южных соседях эмира Боркуля. Вернее, соседках. Оказывается, на юге еще в незапамятные времена образовалось государство под управлением женщин. Звались они азарейками. Мужчины там находились на положении то ли слуг, то ли рабов. В общем, один в один с легендами моего мира. Только в них фигурировали амазонки. Я все больше убеждался, что каждая легенда имеет свои корни и самые дикие и неправдоподобные рассказы могут оказаться правдивы на сто процентов. Но юг меня интересовал постольку поскольку. Я не планировал посещение тех краев и, выждав, пока Салаху не надоело живописать ужасы правления слабой половины, предложил запить это поданным охлажденным вином.
– Так почему же дорога на Зейнал сейчас заброшена? – задал я вопрос Салаху, когда мы утолили голод жареной, сильно проперченной бараниной и изрядно опустошили один из кувшинов.
– Все дело в дрязгах между шахом Зайханом и эмиром Богоудцином. – Последнее имя Салах произнес шепотом, предварительно оглянувшись на запертую дверь.
– И что не поделили два владыки? – полюбопытствовал я.
– Горы Калидаг, – еще тише произнес Салах.
– Калидаг?! – удивился я. – Так там же обитают вампиры!
– Вампиры обитают восточнее, – пояснил Салах, – у берегов Внутреннего моря. Поэтому там, в горах, никто не живет.
– Ошибаешься, – хмыкнул я, вспоминая Изумрудный рудник. – Очень даже живут… если это можно назвать жизнью…
– Может быть, какой дурак и живет, – пожал плечами Салах.
– Ну ладно, давай дальше, – попросил я.
– Так вот, – кивнул Салах, – стычки начались еще при деде нынешнего правителя Боркуля и продолжились при отце эмира Богоуддина. В скором времени нашлись умные люди, облюбовавшие себе уединенные уголки Калидага. Пограничная стража и Боркуля, и Зейнала предпочитала смотреть сквозь пальцы на этих поселенцев, тем более что последние наловчились водить за нос стражников как никто другой.
– Это как?
– Боркульцам они жаловались на притеснения шаха Зайхана и на то, что он согнал их с родных земель.