Зейнальским стражникам преподносилась та же сказка, только главным злодеем фигурировал эмир Боркуля…
– Понятно. Однако умные люди собрались в этих горах…
– Совершенно верно, – покивал головой Салах.
– Но я не совсем понял: почему дорога так опасна?
– С теми, кто селился в горах, особых проблем не было, – продолжил объяснения Салах, – живут себе и живут, но… – тут Салах сделал паузу, как завзятый рассказчик, и значительно посмотрел на меня, – среди них нашлись такие, кто постепенно прибрал к рукам эти горы и даже объявил своими владениями. Довольно быстро главари передрались между собой, и верх взял один из них. Он называет себя шейхом и утверждает, что в него вселилась душа святого Аббаса.
– И что дальше? – Я понятия не имел, кто такой Аббас и чем он так прославился.
– А дальше его последователи, называющие себя аббасидами, занялись взиманием дани с окрестных кишлаков и проходящих купеческих караванов.
– Понятно, – кивнул я. – В моем мире такой вид добычи денег очень популярен.
– Естественно, купцы бросили водить караваны через владения этих разбойников, предпочитая сделать лишний крюк через западные территории, – закончил свои пояснения Салах.
– Неужели на них нельзя найти управу?
– Можно, – вздохнул Салах. – Расправиться с этими разбойниками сейчас трудно, но можно.
– Так в чем же дело?
– Они не дураки, – пояснил Салах. – Если эмир Богоуддин намеревается провести карательную акцию, эти сыны шакала тут же сообщают шаху Зайхану, и наоборот. А пока два правителя в который раз пытаются выяснить, кому принадлежат горы, бандиты уходят подальше от караванных троп и оттуда посмеиваются над владыками долин.
– На что же они живут в горах? – спросил я.
– Набегами, – ответил Салах. – Рядом с Калидагом сейчас уже никто не живет. Аббасиды разорили всех в пределах досягаемости.
– Установили бы блокаду, – не удержался я от совета, – и этим горным отморозкам очень скоро пришел бы конец.
– Это не выгодно ни одной стороне, – ответил Салах.
– Почему?
– Говорят, – тут он опять перешел на шепот, – что и этот, и тот правители втихую подкармливают разбойников. А те за это совершают набеги.
– Неплохо устроились, – восхитился я. – Сразу двух мамок доят.
– Вот-вот, – согласился Салах.
– Значит, – подытожил я нашу беседу, – если мне надо попасть на север, то придется делать большой крюк?
– Вот именно, – кивнул Салах. – Надо двигаться караванной тропой на запад, а за горами Калидаг, где начинаются владения султана Мамеда, поворачивать на север.
– Да-а, как это некстати…
– Но скоро все может измениться, – заметил Салах.
– Каким образом?
– Эмир Боркуля посватался к дочке шаха Зейнала, и говорят, Зайхан не прочь породниться с эмиром. А значит, и разбойникам придет каюк. Объединившись, правители быстро раздавят это осиное гнездо.
Этими словами Салах буквально огорошил меня. Получается, моя миссия может в скором времени бесславно завершиться. И впереди опять замаячила та горная речка, из которой меня полуживым извлек Корасайоглы.
Естественно, после такого известия у меня пропало всякое желание продолжать беседу. Я быстро свел к окончанию затянувшийся завтрак и проводил захмелевшего Салаха в его комнату. На мой вопрос: не будет ли его работодатель-купец обеспокоен отсутствием начальника охраны? – Салах заплетающимся языком сообщил, что у него еще пара свободных дней. В увольнительной, значит.
На обратном пути я ткнулся в дверь Ли, но комната была заперта. Мириам и Ли все еще не вернулись. Оно и понятно. Пусти женщин по магазинам…
А в моем номере меня ждал сюрприз.
Посольство Азарии
– Что новенького, Алия? – верховная представительница Азарии в эмирате Боркуль с наслаждением потянулась и отбросила в сторону одеяло.