На ум Майклу пришла мысль о том, что если в его напиток подмешали какое-нибудь зелье, оно может вызывать галлюцинации. Это предположение странным образом его успокоило: по крайней мере, хоть какое-то объяснение.
Он глубоко вздохнул, стараясь вдыхать через рот, чтобы не чувствовать больше никаких странных ароматов. Потом снова направился к двери. Скорее выбраться отсюда! Кто бы ни жил в этом чертовом доме, Майкл с удовольствием предоставит их самим себе. Внутренний голос робко напомнил ему, что он не знает, как выбраться из этой местности, но ему было уже все равно. Хотелось только выйти наружу.
Его ладонь уже лежала на дверной ручке. Веки его затрепетали, и ему показалось, что он опять может отключиться — или что там еще с ним происходило раньше. Крепко вцепившись пальцами в латунную ручку, он ни за что не хотел ее отпускать. Странное ощущение прошло. Рванув дверь, он с облегчением увидел за ней коридор. Чуть дальше впереди виднелся вход в столовую. Из дальнего конца коридора он попадет в прихожую, а там его ждет входная дверь.
— Попробуй найди меня.
Он заморгал. Эти слова произнесла тогда девочка — Скутер, она сказала, что ее зовут Скутер. Но теперь он снова услышал их. Где-то поблизости. В доме.
— Попробуй найди меня.
Майкл провел тыльной стороной кисти по губам и бросил взгляд на узкий дверной проем и ведущие наверх, в темноту, ступени.
— Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать! Голос шел издалека, откуда-то с верха лестницы, но Майкл все равно запнулся на ступеньке. Это происходит не у него в голове. И причина здесь не в спиртном.
Голос нарушил тишину, потом наверху раздалась быстрая дробь шагов. Дети. Не одна девочка, а несколько. Он слышал их смех — отдаленные трели утренних певчих птах, перекатывающийся по камням ручеек, протекавший за родительским домом.
Он убрал ладонь с дверной ручки.
Прищурившись, он сделал один нетвердый шаг и, широко открыв глаза, увидел, что стоит на третьей ступени узкой, скрытой в полумраке лестницы.
Майкл стоял в нерешительности. Ступня его замерла в воздухе, готовая сделать шаг назад. Но сверху опять послышался смех. И в голове у него снова зазвучали эти слова: «Попробуй найди меня». Разве тогда, произнося эти слова, она не была напуганной? Или, если не напуганной, то, во всяком случае, очень печальной?
Была. Он знал, что этот так.
А сейчас эти звуки, беззаботный девчоночий смех.
Дом хранил в себе тайну. Тайну, от которой мурашки ползли по телу, заставляя Майкла дрожать и инстинктивно сопротивляться. Ему просто хотелось уйти, но почему-то ноги его двигались по ступенькам вверх, а не вниз. Одна ступень. Потом следующая. Пройдя сквозь чернильную темень черной лестницы, он оказался в длинном коридоре второго этажа. Все двери выходящих в него комнат были распахнуты настежь. Из этих открытых дверей, подобно туману или пару, струился лунный свет, освещая коридор.
«Это сон, — подумал он, недоверчиво улыбаясь. — Я в какой-то момент отключился. Это единственный ответ. Я сплю».
Но он чувствовал кожей грубую ткань костюма. Сапоги жали ему ноги. И он все еще ощущал во рту вкус крепкого пива.
Корица.
На этот раз ветерка не было, но его ноздри внезапно наполнились волшебным запахом. И не просто корица, а сахар и запеченные яблоки. Наверное, яблочный пирог. Щедро, сдобренный корицей.
Внизу, на кухне, скрипнула половица. Майкл посмотрел вниз; в узком дверном проеме у подножия лестницы что-то шевелилось. Он, онемев, вгляделся, но то, что двигалось, походило на фантом, который обычно появляется только в поле бокового зрения.
Перемещение происходило так быстро, что у Майкла осталось лишь впечатление чего-то серебряного, цвета лунного луча на озерной глади ночью. Серебряная зыбь. И шелест. Был слышен также и шелест. Слов не было. И ветра тоже не было.