Всего за 20.14 руб. Купить полную версию
Ибо верно подмечено: если тебя боятся, значит, уважают. А Ниома боялись больше всех. Даже больше князя. Темный волхв мог поспорить по части влиятельности со жрецами других культов. Люди исправно несли богатые подношения Перуну, Велесу, Свантовиту, Даждьбогу, Яриле. Но у этих богов просили обычно удачи в любви, земледелии, охоте, войне… К Чернобогу же, чьим адептом был Ниом, шли, чтобы отвратить постигшее человека несчастье или, наоборот, навести порчу на своего врага. А люди, как известно, многое отдадут, лишь бы вернуть утраченное или пошатнувшееся здоровье. А уж если желают кому-то зла, то отдадут все.
Жизнь катилась по привычной колее, пока откуда-то с юга не пришли провозвестники новой, набирающей силу веры. Они провозгласили существовавший культ древних богов ересью и злом и принялись с воодушевлением искоренять его. Хорошо, пока только словами. Но Ниом нисколько не сомневался, что дойдет и до конкретных дел. И в списке угодных их вере дел уничтожение Ниома с его мрачным богом должно было стоять первым номером. Как же еще иначе объяснить, что к служкам Перуна или того же Белеса народ, правда робко, но все еще приходил, а к Чернобогу — как ножом отрезало. Проповедники, пользующиеся по какой-то причине особой благосклонностью князя, с каждым днем становились все влиятельнее и, как следствие, наглее.
Нет, пора было подаваться на север. Туда, где стояли первозданные, не тронутые людьми леса и куда еще не добралась эта странная вера в беспомощного бога нищих и рабов.
От горьких раздумий Ниома, незаметно прикончившего бутылку, оторвал робкий стук в дверь.
— Явились?! — рыкнул взбодренный алкоголем хозяин. Однако это были не его люди. У порога, переминаясь с ноги на ногу, стояла стройная женская фигурка. Ее лицо было так замотано платком, что в узкой щели были видны только поблескивающие испуганные глаза.
— Чего тебе? — пробурчал Ниом. — Я не подаю милостыню…
С этими словами он повернулся, собираясь захлопнуть перед просительницей дверь, но его остановил тихий голос.
— Я прошу не денег, — проговорила в спину Ниому женщина. — Я пришла за помощью…
— К кому? — с нескрываемым сарказмом произнес Ниом. — Ты хоть знаешь, куда пришла, дура?
— Знаю, — все так же тихо сказала женщина. — К служителю Чернобога…
Черные свечи, казалось, изгибались в клубящемся дыму, охватывая вдруг удлинившимся пламенем лежащий на столе пояс с богатой золотой чеканкой.
— Хорошо ли ты подумала, женщина? — последний раз спросил темный волхв.
— Да, — был непреклонный ответ.
— Тогда ты знаешь, что делать. — Ниом протянул посетительнице длинный тонкий кинжал.
Та, не раздумывая, полоснула себя по руке, и в чашу, откуда поднимался искажающий все вокруг дым, потекла струя крови.
— О Ты, мой Повелитель, — начал нараспев Ниом, — прими жертву крови и души этой женщины…
Когда он закончил обращение, дым уплотнился и в нем проступили очертания прелестной девушки, одетой во все черное.
Она пристально вгляделась в сидящую напротив Ниома женщину и произнесла лишь одно слово:
— Принимаю.
Ниом с облегчением откинулся в кресле, наблюдая, как медленно в чаше оседает клубящийся дым. Когда он совсем исчез и пламя свечей приняло обычную форму, темный волхв взял лежащий на столе пояс и протянул его просительнице:
— Вернешь его обратно хозяину, и, как только пояс окажется на нем, он будет в полном твоем подчинении…
Женщина молча приняла пояс.
После ухода полуночной посетительницы Ниом долго сидел в глубокой задумчивости. Легкая улыбка скользила по его губам. Повелитель не оставил своего верного слугу. Теперь можно было и повременить с отъездом на север.