Всего за 20.14 руб. Купить полную версию
Набрав в нее воды, Ур отнес ее рыси. Теперь хищник даже не стал дожидаться, когда охотник отойдет в сторону, и жадно припал к берестянке. Ур еще три раза ходил к роднику, пока рысь не утолила жажду.
На следующий день хишник выглядел гораздо бодрее. Берестяная чаша была пуста, а от куропаток осталось лишь несколько перышек.
Ур кормил и поил найденную им рысь до сезона дождей, когда промозглая сырость и холодный ветер загнали все стойбище в укрытия.
Дожди закончились сильными заморозками. По утрам все вокруг покрывалось сплошным инеем. Листва окончательно покинула деревья, и в лесу лишь ели и кедры выделялись на буро-белом фоне яркими зелеными пятнами. Ур навестил свою подопечную. Но нора оказалась пуста. От мяса, что он оставил перед сезоном дождей, не осталось ни косточки. Лишь в дальнем углу под корнями валялась берестянка.
Ур разочарованно вздохнул. Он втайне надеялся подружиться с могучим зверем, но рысь, набравшись сил, удала туда, откуда спустилась, — к снегам. Ур поднял голову, всматриваясь в белеющие на восходе горные вершины, и вдруг краем глаза увидел короткий зеленый проблеск. Мгновенно развернувшись, он застыл с угрожающе поднятым копьем, а потом оружие медленно опустилось к земле. Перед ним сидела снежная рысь. Но до чего же она отличалась оттого жалкого существа, что Ур нашел в яме. Серебристая, в черных пятнах шерсть переливалась в слабых, негреющих лучах восходящего солнца, матово светились длинные грозные клыки. От страшной раны на теле рыси остался лишь уродливый рубец, вокруг которого вылезла шерсть. Рысь, казалось, в задумчивости разглядывала меняющими цвет с зеленого на желтый глазищами охотника, не проявляя никаких агрессивных намерений. А через миг она вдруг оказалась на ногах и снежно-белым вихрем умчалась вверх по склону. Ур зачарованно смотрел вслед грозному и красивому зверю. А когда опустил глаза, заметил то, что ранее ускользнуло от его внимания. На том месте, где сидела рысь, лежала тушка барсука.
В доме царил промозглый осенний холод. Горящие в подтопке несколько поленьев были не в силах разогнать сырость, казалось навсегда поселившуюся в обширной и некогда теплой горнице. Ниом, кутаясь в потертый черный халат, придвинулся вплотную к печке, но холод будто пропитал насквозь тело, и дрожь начиналась где-то внутри. Наконец Ниому надоело бороться с сыростью.
— Эй! — рявкнул Ниом. — Есть кто там?!
Но никто не отозвался на слова хозяина. Слуги потихоньку, незаметно исчезали из дома. Вот и последние, наверное, сбежали от неудачливого хозяина. Даже Пантелей, клявшийся и божившийся ни при каких обстоятельствах не оставлять Ниома, не отзывался.
Ниом зло чертыхнулся и поплелся в подвал. Дом до того вымерз, что из открытого люка пахнуло теплом. Ниом, кряхтя, спустился по лестнице и, не зажигая свечи, пошарил справа от себя на полке. До его слуха донеслось умиротворяющее позвякивание бутылок. Он бы нисколько не удивился, нащупай его рука там лишь пустоту. Слуги вполне могли сами себя рассчитать и утащить у обедневшего хозяина то, что посчитали бы нужным. Но видимо, репутация темного волхва еще не утратила своей силы, и обслуга просто тихо исчезла, оставив все в неприкосновенности. Ниом, чертыхаясь сквозь зубы, угнездился в ставшем привычным кресле и зубами выдернул пробку из бутылки. Не озадачиваясь такой мелочью, как стакан, опрокинул содержимое сосуда. Ароматная струя, обжигая небо, скользнула в желудок, откуда сразу же начала подниматься волна тепла. Ниом оторвался от бутылки лишь тогда, когда опорожнил ее почти наполовину.
А не так давно темный волхв и чернокнижник Ниом был одним из самых богатых людей княжества. И одним из самых уважаемых.