Всего за 22.2 руб. Купить полную версию
Предприниматели-неевреи не в силах понять, как это еврей может дешево продавать и при этом все-таки держаться на рынке, искали ответа в религиозной нетерпимости евреев, будто бы такой сильной, что ради нее они способны пойти на экономическое самоубийство, лишь бы навредить христианам. Гораздо позднее, уже в 1788 г., один разгневанный купец так подытожил эти обиды:
«Неудивительно, что евреи разоряют торговое сословие; правда, они при этом и сами разоряются, ведь нельзя отрицать, что евреи бедны несмотря на свой товарооборот. Объясняется же это тем, что еврей, в злостном стремлении разорить торговое сословие, разоряет и сам себя, так как отдает товар почти задаром, навлекая на себя гнев конкурентов; но покупатель поддерживает евреев, а кредиторы их защищают»[42] .
Существовали также и другие факторы. Временами государственные ограничения на еврейскую торговлю вынуждали евреев продавать дешевле, чем их конкуренты-неевреи. Внутри самой еврейской общины практиковалась система фиксации цен и монополии на продажу того или иного товара, что сдерживало внутреннее соперничество между возможными конкурентами-евреями в деловых контактах с христианами[43] . В итоге прогрессивная технология сбыта и хороший товар, как, например, в отраслях, производивших одежду, где польские евреи наладили выпуск качественной продукции методами массового производства, приводили к взаимному ожесточению между христианином и евреем, торговавшими на рыночной площади[44] .
Возникавшее таким образом еврейско-христианское соперничество порождало недовольство евреями со стороны бюргеров, которые нередко подавали на них в суд, а те в ответ всячески старались обойти ограничения, налагаемые на их деятельность и проживание. Городские власти постоянно оказывали на евреев давление с целью изгнать их в сельскую местность, и время от времени им это удавалось. Евреи в свою очередь часто вступали в экономические союзы с магнатами или шляхтой против городского мещанства.
Эта напряженность вне еврейского сообщества являлась постоянным импульсом дальнейшего укрепления и развития руководящей структуры кагала, которая приобрела огромную власть в Польше накануне разделов. Руководство кагалов не только контролировало внутреннюю жизнь общины как в светской, так и в религиозной сфере, но и выступало в роли посредника между общиной и властями, особенно в вопросах уплаты налогов. Сбор налогов был важной прерогативой, так как позволял старейшинам кагала устанавливать величину налогообложения отдельных членов общины[45] . Когда же на человека таким образом возлагалась выплата какой-то суммы налога, ему было почти неоткуда ждать помощи. Он мог опротестовать решение в местном еврейском суде, подконтрольном старейшинам, но это была для него высшая апелляционная инстанция. Более того, власти поддерживали местную общину, когда она изгоняла из числа своих членов редкого смельчака, который отказывался платить свою долю. Как уже отмечалось, старейшины заменили раввина в роли главы общины, И в правлении этой могущественной группы стали появляться злоупотребления.
Исходно еврейская община была, по всей вероятности, примитивной демократией, управлявшейся общим собранием всех взрослых мужчин. С ростом кагалов такие собрания стали на практике неосуществимыми, поэтому власть перешла в руки представительных органов и постоянных должностных лиц. В то же время демократические рычаги управления в значительной мере утратили эффективность[46] . Старшины общины, как правило, принадлежали к состоятельным слоям общества.