Всего за 22.2 руб. Купить полную версию
Польское население теперь стремилось возродить старинные ограничения для евреев или учредить новые.
Самой желанной привилегией, которую мог получить город, являлся полный запрет на торговлю и проживание в нем евреев (правило «de non tolerandis Judaeis»). Варшава, например, получила такую привилегию от Сигизмунда I в 1525 г.[37] Но и те города, которые располагали подобными прерогативами, должны были остерегаться посягательств на них, особенно в форме сговора между евреями и богатыми магнатами, которые сдавали им в аренду дома в городах. Те евреи, которым не удавалось поселиться в городе, часто договаривались с местной шляхтой – мелким дворянством, позволявшим им обосноваться на землях, на которые не распространялись ограничительные городские законы[38] .
На самом деле пример Варшавы не столь типичен, так как евреи успешно добивались прав проживания в большинстве других городских центров. Обыкновенно требовалось, чтобы евреи получили разрешение жить в определенном квартале. В таких разрешениях тщательно оговаривались все детали жизни евреев в данном месте. В них предусматривалось сооружение синагог и ритуальных бассейнов («миква»), перечислялись разрешенные евреям профессии, их обязанности перед короной и перед городом. В некоторых городах, таких как Львов и Краков, евреям отводились специальные улицы. И это была не дискриминационная мера, а настоящая привилегия. У еврейского квартала имелись свои особые прерогативы внутри города, и иногда приходилось принимать меры, чтобы удержать христиан за его пределами. Лишь позднее эти районы превратились в гетто – места дискриминации и бесправия, причем повсюду этот процесс шел очень медленно[39] .
Евреи добивались заметных успехов в конкуренции с христианскими купцами и ремесленниками. Например, в тех городах, где ремесленное производство контролировали цехи, евреи часто основывали свои собственные конкурирующие цехи, как было в Кракове, где в 1613 г. возник цех еврейских меховщиков, а в 1639 г. – цех цирюльников. Но успешнее всего шли дела у евреев вне цехов и гильдий. Сами по себе гильдии, и христианские, и еврейские, никогда не были в Польше так сильны, как в Западной Европе, особенно потому, что влиятельные представители христианского общества, в частности крупные землевладельцы, выступали здесь противниками ограничительного начала цеховой системы. В принадлежащих им городках нередко вообще не существовало гильдий, а в коронных городах и дворянство, и духовенство пользовались полной свободой от цехового контроля[40] .
В конечном счете в Польше существование гильдий было проявлением экономической отсталости, а евреи, состоявшие в гильдиях, всегда были немногочисленны. Бурные успехи еврейской коммерции в городах можно скорее искать в ремесленном производстве вне цехов или в посреднической деятельности. Задетые успехами евреев, их современники-неевреи прибегали к всяческим обвинениям, чтобы объяснить их явное превосходство в этих областях. Так, в этих обвинениях обязательно упоминается, что евреи нечестны, коварны, бессовестны и безнравственны, а значит, ни одному честному христианину нечего и надеяться одолеть их в экономическом соперничестве. Подобные утверждения современников не столько свидетельствовали о том, что евреям была свойственна бесчестная коммерция, сколько в миниатюре изображали приемы зарождающегося капитализма. Евреи продавали дешевле, чем их конкуренты, торговали вразнос на улицах, открыто и назойливо нахваливая товар, изо всех сил старались залучить покупателей в свои лавки, торговали оптом, монополизировали рынок, скупая товар[41] . Их польские конкуренты воспринимали эту тактику как козни против христиан с намерением их разорить.