Буль Бурес зашипел на управляющего:
- Вы что, с ума сошли? Кто это там?
Пень Колодус рысцой затрусил к воротам и открыл смотровое оконце.
- Что?.. Как?.. Не может быть! - донеслось до Буль Буреса.
Пень Колодус приоткрыл ворота, и во двор скользнул старикашка Выпей Тут - владелец трактира-кофейни "Нам здесь весело по вечерам!".
- Сеньор! Сеньор! - жалобно запричитал он, бросаясь к Буль Буресу. - Как я рад, что вы уже вернулись!
- Привет, - хмуро сказал Буль Бурес. - Какой чёрт принёс тебя не вовремя?
- О, если б вы знали! - задыхаясь бормотал Выпей Тут. - Если б вы знали!..
- Что знал? - разозлился Буль Бурес. - Скорей выкладывай и убирайся!
- Бунт! - округлив глаза, затрясся Выпей Тут. - В деревне бунт!
Буль Бурес попятился:
- Как бунт?
- Никто в деревне до последнего часа, - затараторил трактирщик, - ничего не знал о событиях в столице. А потом… потом они всё-таки пронюхали! Собрались у меня в кофейне и начали делить землю!
- Какую землю? - удивился Буль Бурес, и морщины на его лбу собрались пухлой гармошкой.
- Вашу, сеньор!
- Мою?!
- А затем… затем…
- Ну что? Что?
- Приехал важный чиновник и объявил, что вся земля остаётся у прежних хозяев. Так решило правительство.
- Вот именно, - самодовольно улыбнулся Буль Бурес. - Правительство - это мы. Я!
- Вы? - изумился Выпей Тут.
- Меня назначили первым заместителем Апчхибосса Утриноса!
- Поздравляю, сеньор! - в один голос воскликнули Выпей Тут и Пень Колодус. - Какая приятная неожиданность!
- А ты поднимаешь панику, - благодушно сказал Буль Бурес. - Вот видишь, всё обошлось. Идёмте, по этому случаю я вас угощу замечательным винцом, а не тем пойлом, которое вы подаёте в своей харчевне. Брр…
И Буль Бурес, насвистывая, направился к дому. Он насвистывал мотив популярной песенки "Как чудесно жить на свете, не зная забот".
- Но это не всё! - в отчаянии вскричал Выпей Тут, семеня следом. - Охрана чиновника обезоружена! И сейчас, сейчас… Сейчас с него сняли, извините, брюки и посадили в самую большую лужу посредине деревни!
Буль Бурес грозно засопел.
- А во главе бунтовщиков вот такой низенький карлик. - Выпей Тут показал рукой. - Это, наверное, какой-то мятежник из столицы. Не поверите, он заявляет, что он - Дождь! Он говорит, что ещё не то будет! Он грозился, сеньор, что устроит вам хорошенькое наводнение, смоет ваш дом и… - Трактирщик на мгновение задумался и виновато сказал: - Не помню. Забыл. Я так спешил - даже туфли на ходу потерял!
Выпей Тут жалобно уставился на свои босые грязные ноги.
- К оружию! К оружию! - завопил Буль Бурес.
Из окна высунулась лысая голова Тайфуна. Он протирал кулаками глаза и отчаянно зевал, рискуя вывихнуть челюсть.
- В чём дело? Что случилось? - гаркнул он так оглушительно, что с пальм посыпались листья.
- В деревне бунт, - почтительно доложил Буль Бурес.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ Схватка в воздухе
А в деревне в это время действительно происходили удивительные события.
В глубокой луже, напротив кофейни "Нам здесь весело по вечерам!" сидел тощий господин в очках и расшитой золотом фуражке. Рядом с ним лежала огромная свинья. Она добродушно хрюкала и всё время пыталась почесать бок об острое колено чиновника, торчащее из воды.
Чиновник безуспешно старался оттолкнуть тяжёлую тушу своими слабенькими ручками.
- Уберите животное! Вы за это ответите! Я всех запомнил: и тебя, и тебя, и тебя! И тебя тоже! Я буду требовать, чтобы вас расстреляли! Расстреляли!! - И изредка тоненько вскрикивал: - Верните мне мои брю-у-ки!
На полу кофейни лежали трое связанных солдат. Они испуганно таращили глаза на маленького пухлого человечка в красном колпаке, который сидел на перилах веранды и важно посматривал то на чиновника в луже, то на свои большие часы-луковку. Это был Дождь.
- Рано. Рано. Ещё рано, - утешал он чиновника. - Потерпи, осталось немного. Ты и часу не сидишь! - И всё подливал, подливал воду в лужу из своей волшебной лейки.
Вокруг лужи толпились рубщики сахарного тростника. Они что-то кричали, смеялись, улюлюкали. Пронзительно свистели мальчишки.
Только Ник не кричал, не смеялся и не свистел. Он выбрался из толпы вместе с отцом и двумя плечистыми парнями. У каждого из них висели за спиной солдатский карабин и рюкзак, а в уголке губ дрожал огонёк сигареты. У каждого, кроме Ника.
- Нам надо уходить, Ник, - тихо сказал отец. - Но и тебе здесь тоже оставаться нельзя. Иди в город. Адрес моего брата помнишь?
Ник кивнул и проглотил комок в горле.
- Возьми меня с собой.
- Нет, - ответил отец. - Нас ждёт опасная жизнь… Я хочу быть спокойным за тебя. Обещай, что ты сделаешь всё, как я сказал.
Ник снова кивнул и уткнулся носом в холодную пряжку отцовского ремня.
- Я тебя найду, слышишь? - сказал отец. - Найду… Ты только жди.
Парни с карабинами подошли к Дождю.
- Мы проворонили трактирщика, он умчался к сеньору. Уже пора. Надо уходить.
Далеко на холме появились две жёлтые точки - фары машины. Они то скрывались за деревьями, то вновь вспыхивали, как кошачьи глаза.
- Скажут тоже, - невозмутимо ответил Дождь, не отрывая глаз от секундной стрелки своих массивных часов. - Я занят. Я не могу! - И капризно повторил: - Не могу, не могу! Я хозяин своему слову. И если я сказал, что эта жердь в очках просидит в луже не меньше часу, - значит, так и будет!
- Он и без тебя посидит, - невольно засмеялись парни. - Ещё несколько минут - и будет поздно. Мы не успеем скрыться.
- Это вы не успеете, - хмыкнул Дождь. - А я успею. Идите, идите.
Ник долго смотрел вслед трём фигурам с карабинами, чётко выделяющимся на фоне затухающего неба, пока они не растаяли в темноте.
- Убежали, да? Скрылись, да? - запричитал чиновник. - От нас не скроешься! - И снова тоненько заголосил: - Отдайте брю-у-ки!
Седой старик положил руку на плечо Нику и сказал:
- Так надо, малыш. В джунглях они будут в безопасности. Чиновник обязательно донёс бы на них. Уж он-то запомнил, кто разоружил охрану и посадил его в лужу. Да и Выпей Тут, чтоб ему пусто было, всё видел!.. Но ты не бойся, их не найдут. Никто не знает джунгли лучше, чем твой отец! - Старик закашлялся. - Сам ты тоже поскорей уходи, а не то, не ровен час, схватят тебя как заложника. А за нас не волнуйся. Нам за чиновника ничего не будет. Мы его и пальцем не тронули. Спеши, сынок.
- Мы уйдём вместе с Дождём, - сказал Ник. - Он обещал проводить меня до столицы. К моему дяде.
Внезапно послышался приближающийся шум мотора.
Шум нарастал. Ближе, ближе… И вот из-за поворота выскользнула длинная машина. Лучи выхватили из полумрака стволы пальм, затем замершую в тревожном ожидании толпу, пробежали по стенам харчевни и застыли на луже, в которой сидел чиновник в очках.
Машина остановилась, пронзительно вскрикнули тормоза.
- Караул! На помощь!! Спасите!!!
Чиновник завопил так истошно, что свинья, дотоле невозмутимо воспринимавшая его причитания, вдруг завизжала. Со звуком пушечного выстрела она вырвалась из сковывающей её грязи и, ошалев от слепящего света, с рёвом бросилась на машину.
- Назад! Не сме-е-ей! - раздался из машины хриплый голос сеньора Буль Буреса.
Но было поздно. Свинья, как мощный таран, врезалась в радиатор. Удар! И свинья, и машина, словно резиновые, отлетели друг от друга. От сотрясения открылась дверца, и на дорогу выпал трактирщик Выпей Тут.
- Я ни при чём, я ни при чём, - забубнил он и снова юркнул в машину, но тут же от мощного толчка вылетел обратно: из машины вылез Буль Бурес с ручным пулемётом в руках, а следом за ним - трое надсмотрщиков с карабинами и Пень Колодус с большой ракетницей.
Толпа бросилась прочь.
- Стой! Стой! - Буль Бурес и надсмотрщики помчались наперерез.
Один только Дождь остался на месте. Он по-прежнему невозмутимо смотрел на часы и время от времени подливал в лужу воду.
Ник высунулся из-за угла кофейни.
- Дождь, нам пора. Бежим!
- Ещё немного, и я готов, - последовал спокойный ответ.
Выпей Тут, опасливо косясь на него, шмыгнул на веранду и принялся развязывать карабинеров, туго спелёнутых бельевыми верёвками.
Перед Дождём вырос Пень Колодус и навёл на него ракетницу:
- Кто такой? Такой - кто? Нет, ты какой-то не такой. А ну, признавайся!
- Пятьдесят пять, пятьдесят четыре… - продолжал считать Дождь, внимательно следя за секундной стрелкой и не обращая на него ни малейшего внимания.
- Я тебя спрашиваю! - побагровел Пень Колодус.
- Пятьдесят, сорок девять, сорок восемь…
- Я кому говорю?! - свирепо раздул усы Пень Колодус и взвёл курок - раздался сухой щелчок, как будто раскололи грецкий орех.
- Тридцать шесть, тридцать пять…
- Ты меня слышишь или ты меня не слышишь? - чуть не плача вскричал Пень Колодус, размахивая ракетницей.
- Двадцать восемь, двадцать семь… Отодвиньтесь, пожалуйста, вы мне мешаете! Пятнадцать, четырнадцать, тринадцать…