А он, случайно, не обращался к его спутнику в доспехах «Альбедо»?
Вообще-то, да
Нфирии было уже знакомо это имя его ненароком обронила Набэ. Ответ стал ясен. Айнз Ул Гоун это Момон, из чего следовало поразительное заключение: заклинатель, спасший деревню, оказался ещё и умелым воином. Конечно, среди них встречались те, что осваивали магию, но одну стезю всё равно обычно приносили в жертву другой. Тем более что заклинатели, опиравшиеся на мистическую силу, не могли использовать заклинания, пока носили тяжёлые доспехи. Но Айнз не только владел заклинаниями третьего уровня, но и по своим воинским качествам мог потягаться с адамантитовыми авантюристами. Такого персонажа можно было придумать только в шутку, но если он и в самом деле существовал, то являлся героем из героев.
Но тогда зачем Момон задавал столько вопросов по пути? Выглядело так, словно он познавал тайны магии в какой-то другой стране и почти ничего не знал о том, что творится в этих краях. Разумеется, такой человек мог располагать и зельем, изготовленным по неизвестной заграничной методике.
Понимание значимости полученных сведений заставило Нфирию затаить дыхание, и ему стало ещё тяжелее от испытующего взгляда Энри. В голове закружился хоровод торопливых мыслей: юноша понял, что пытался хитростью выведать рецепт у того, кто отдал зелье для спасения Энри. Нфирия чувствовал, что поступает мерзко, и был сам себе противен. Разве же Энри полюбит его таким? Скорее уж, она влюбится в своего спасителя. От этой мысли юноше стало дурно.
Что с тобой? Ты побледнел.
Д-да так, ничего, не волнуйся.
Если бы с этим знанием появилась возможность спасти множество жизней, это могло бы облегчить чувство вины. Но шанс на успех был слишком мал, да и двигала им прежде всего жажда знаний и желание открыть новую рецептуру. Нфирия сравнил себя с Момоном, то есть Айнзом Ул Гоуном, и пришёл в отчаяние: тот был сильнее как воин, превзошёл его в магии, путешествовал в компании настоящей красавицы, обладал неизвестными зельями и оказался до того великодушен, что спас деревенскую девушку от гибели.
Я ведь вижу. Скажи, что не так?
Ерунда, не обращай внимания, улыбнулся Нфирия, силясь унять тошноту.
По лицу Энри было понятно, что это вышло неубедительно.
Не знаю, как мне быть? Тебе же наверняка не по душе люди, которые тайком поступают не по совести?
Знаешь, я думаю, пока бог не призовёт нас к себе, всякому человеку позволено иметь тайны. Тем более когда правда только ранит окружающих. Другое дело, если своим молчанием ты сделаешь им хуже. Чтобы ты знал, Нфирия, я не отвернусь от тебя! Поэтому, если ты в чём-то повинен, лучше сдайся стражникам!
Нет, я вовсе не преступник!
А? Н-ну да, конечно!.. Ты бы никогда так не поступил, я тебе верю!
Глядя, как Энри рассмеялась, пусть и немного принуждённо, Нфирия наконец-то почувствовал, что ему полегчало.
Но всё равно спасибо, Энри. У меня словно гора с плеч упала. Ладно, я знаю, что только упорный труд позволит мне однажды встать в один ряд с ним.
«Чтобы ты могла мной гордиться и чтобы я мог сказать, как сильно тебя люблю».
Своим смелым заявлением Нфирия ещё больше озадачил Энри, и та снова неловко улыбнулась.
2
Хм Айнз заинтригованно хмыкнул, глядя на творящееся в деревне.
Группа местных жителей выстроилась в ряд. Там были и стар и млад: и тучная мамаша лет сорока, и мальчик, которому едва перевалило за десять лет. Объединяла их лишь решимость, граничащая с враждебностью, написанная на лицах. Селяне были настроены очень серьёзно.
С ними говорил гоблин, вооружённый луком. Несмотря на выдающийся слух, даже Айнз с такого расстояния не смог разобрать ни слова. Через некоторое время все собравшиеся принялись неловко накладывать стрелы на тетиву своих луков совсем простых и коротких, выглядящих так потрёпанно и жалко, будто самодельные. Лучники натянули тетиву до упора, целясь в мишени стоящие в отдалении соломенные снопы, перевязанные на манер человечков.
Гоблин что-то рявкнул видимо, отдав приказ, и селяне одновременно отпустили тетиву. Несмотря на грубо сработанные луки, стрелы описали красивую дугу и вонзились в связки соломы. Ни одна не ушла мимо цели.
Неплохо, похвалил Айнз.
Вы это всерьёз? с сомнением спросила Набэ из-за его спины, где и стояла всё это время.
Должно быть, она не могла понять, чем деревенские заслужили его похвалу. По сравнению с тренировками лучников Великой подземной гробницы Назарик, это нельзя было назвать даже детской вознёй.
Осознав, что она чувствует, Айнз горько усмехнулся под шлемом:
Всё так, как ты думаешь. У них нет выдающегося мастерства. Но перед тобой люди, которые десять дней назад впервые взяли в руки лук. Все они здесь не просто потому, что не собираются позволить кому-то ещё раз забрать жизни их близких и родных, а потому, что готовы драться, когда кто-то вновь явится за этим. Разве это не достойно похвалы?
П-прошу прощения Я не задумывалась об этом настолько глубоко
Всё нормально, тебе и не нужно. Ведь их навыки и правда не за что хвалить.
Глядя, как ещё один просвистевший в воздухе залп из стрел вонзился в снопы, Айнз вдруг задумался. Насколько сильными смогут стать люди? А насколько сильным способен стать он сам?
Он попал в этот мир, будучи максимального для «Иггдрасиля» уровня сотого, а его шкала дополнительных очков опыта была почти полной, насчитывая девять десятых опыта, соответствующего следующему уровню. И поскольку все его навыки, по-видимому, перешли вместе с Айнзом, этот дополнительный опыт, скорее всего, перешёл тоже, хотя он и не был в этом уверен до конца. Вопрос состоял в том, возможно ли набрать недостающие десять процентов и перейти на новый, сто первый уровень.
Айнзу казалось, что он очень близок к ответу. Сильнее ему не стать. Он и так уже на пределе своих возможностей. И в то время как сила Айнза оставалась статичной, слабость местных обитателей давала им возможность расти до неизвестных ему пределов. Если вдруг окажется, что у созданий этого мира нет максимального уровня и они смогут развиваться и дальше, перевалив за сотый уровень «Иггдрасиля», то для Великой подземной гробницы Назарик настанут тяжёлые времена.
На самом деле подобный исход
Не так уж и невозможен.
Шесть Богов теократии Слейн в которых Айнз подозревал игроков появились в этом мире шестьсот лет назад. Почему произошёл такой разрыв между их появлением и появлением Айнза загадка, но, если они гетероморфы, продолжительность жизни которых не ограничена, или обладают определёнными классами, дарующими долголетие, вполне возможно, что Шесть Богов всё ещё живы.
И если они всё ещё покровительствуют теократии Слейн, то все эти шестьсот лет Боги могли помогать своим служителям пауэр-левелингом процессом, когда, объединяясь с более сильным игроком, можно получать опыт быстрее обычного. В таком случае неудивительно, если кто-то из Слейна успешно перевалил за сотый уровень.
Но если всё и правда так, то почему теократия Слейн не правит всем миром? Возможно, потому, что на свете есть существа не менее могущественные? А может, причина в том, что в этом мире сотый уровень уже не столь внушительный показатель
Все эти мысли причиняли ему практически реальную боль словно кто-то раз за разом вонзал лезвие в его несуществующий желудок.
А если Шесть Богов и правда игроки, то в текущем состоянии, когда ему слишком мало известно об этом мире, по отношению к ним следует вести себя довольно миролюбиво. Но согласно информации, полученной от бойцов «Солнечного писания», напавшие на деревню имперские рыцари были на самом деле замаскированными агентами теократии Слейн, а значит, то, что он спас деревню, оказалось враждебным шагом по отношению к ней.
Может, и не стоило их спасать
Безусловно, надо сделать сбор информации приоритетной задачей.
Рассеянно размышляя об этом, Айнз вдруг заметил бегущего к ним со всех ног юношу. Глаза его, обычно скрытые густой чёлкой, теперь было видно, когда волосы подпрыгивали в такт прыжкам. И их взгляд был направлен на Айнза.
У него появилось плохое предчувствие. Ведь староста деревни некоторое время назад торопился к нему с точно таким же видом.