А сколько воинов возьмет с собой индейский вождь?
— Не знаю, он сам тебе скажет.
До этой минуты вождь мрачно молчал, не вмешиваясь в разговор.
Полковник повернулся и вопросительно посмотрел на индейца.
— Микскоатцин — могущественный вождь, — сказал краснокожий гортанным голосом, — он приведет двести апачских всадников в военных уборах.
Эль-Гарручоло сделал выразительную гримасу.
— Ну, — сказал он, — я остаюсь при своем прежнем мнении.
— А именно?
— Продолжаю думать, что вы потерпите жестокий урон. Эль-Бюитр с трудом сдержал взрыв раздражения.
— Довольно, — сказал он, — ты плохо знаешь индейцев. Этот вождь один из самых храбрых сашемов 4 их племени, он пользуется большой известностью и командует отборными воинами.
— Прекрасно, прекрасно, делайте, как знаете, а я умываю руки.
— Можно ли на тебя положиться?
— Я в точности исполню приказ генерала.
— Большего и не требуется.
— Значит, все остается по-прежнему?
— Да, даже сигнал не заменяется другими.
— Теперь нам больше нечего здесь делать, я иду назад в миссию, чтобы не навлечь подозрений своим отсутствием.
— Ступай, и пусть сам дьявол возьмет тебя под свое покровительство.
— Спасибо.
Полковник спустился с площадки. Валентин уже хотел отправиться за ним, но раздумал и остался на прежнем месте) предполагая собрать ценные сведения.
Эль-Бюитр пожал плечами и обратился к индейскому вождю, продолжавшему оставаться бесстрастным.
— Зависть погубила этого человека, — сказал он, — прежде это был веселый товарищ.
— Что будет делать мой брат теперь?
— Ничего особенного, я проведу здесь время почти до захода солнца, а потом вернусь к своим товарищам.
— Вождь уходит — его воины далеко отсюда.
— Значит, мы не увидимся до самой атаки?
— Нет, бледнолицый нападет со стороны леса, а апачи ударят со стороны реки.
— Прекрасно, но будем осторожны, малейшая поспешность может оказаться для нас роковой. Я подойду так близко к миссии, как только возможно, но не двинусь с места до тех пор, пока не услышу вашего сигнала.
— О-о-а! Мой брат откроет уши, и мяуканье ягуара даст ему знать о прибытии апачей.
— Превосходно! Еще одно замечание, вождь.
— Я слушаю бледнолицего.
— Не забудьте о том, что добыча должна быть разделена между нами поровну.
Индеец злобно усмехнулся.
— Да, — сказал он.
— Между нами не должно быть измены, иначе, by God, я поступлю с вами, как с бешеной собакой, предупреждаю…
— У бледнолицых длинный язык.
— Если вы хотите себе добра, то советую не забывать моих слов.
Индеец с презрительным жестом закутался в свою одежду и медленно удалился.
Бандит проводил его глазами.
— Презренная собака, — пробормотал он, — дай только мне с тобой развязаться, будь спокоен, мы еще сведем счеты…
Индеец исчез.
— Гм! Что же мне теперь предпринять? — сказал Эль-Бюитр. Вдруг перед ним, точно из-под земли, вырос человек, и прежде чем разбойник успел понять, в чем дело, он был связан и в беспомощном состоянии уже лежал на земле.
— Вы не знаете, что вам предпринять? — спрашивал его Валентин. — Я помогу вам придумать себе занятие, — прибавил он спокойно, усаживаясь возле пленника.
Когда бандит, ошеломленный неожиданным нападением, пришел в себя, к нему вернулось все прежнее его хладнокровие и нахальство, и он дерзко ответил охотнику:
— By God! Я с вами не знаком, compadre, но должен сознаться, что вы ловко надо мною подшутили.
— Вы разбираетесь в делах.
— Да, малость смыслю.
— Я вас знаю.
— Однако вы чертовски крепко меня связали, веревки врезаются мне прямо в тело.
— Ничего, вы скоро привыкнете.
— Гм! — произнес бандит. — Вы подслушали весь наш разговор?
— Да, кое-что слышал.