— Что ты хочешь этим сказать?
— Я вам чрезвычайно мало доверяю. Бандит рассмеялся.
— Такое недоверие делает мне честь, и я его вполне заслужил. Но стоит мне произнести только два слова, и ты поймешь, в чем дело. Не находил ли ты в церкви миссии рукоятки кинжала, на головке которой была вырезана буква S?
— Да, нашел.
— Отлично, находка требовала от тебя прогуляться на это место — не так ли?
— Да, правда.
— Здесь ты должен был встретиться с людьми, посланными для переговоров?
— Да.
— Ты видишь этих людей перед собой. Теперь ты все понимаешь?
— Вполне.
— Тогда приступим к делу. Но так как оно касается одних только нас, то не лучше ли перейти на другое место, где никто не сможет подслушать.
— Кто может здесь нас подслушать?
— Конечно, никто, но уважаемый друг, благоразумие — мать безопасности, и с тех пор, как мы расстались, я сделался очень осторожным.
— Ведите меня, куда вам будет угодно.
— Пойдем.
Все трое углубились в лес.
Валентин следовал за ними по пятам, но те скоро остановились.
Недалеко от речного берега оказалась довольно обширная лужайка, в центре которой возвышалась огромная груда зеленеющих камней. Все трое взобрались на этот холм и беспечно расположились на его вершине.
— Здесь, — сказал Бюитр, — я думаю, нас никто не услышит.
Валентин был сбит с толку этими предосторожностями бандита, но не собирался отказаться от своей цели. Охотник привык преодолевать различные препятствия вроде тех, которые видел перед собой теперь. После минутного раздумья он осмотрелся по сторонам, и скоро на его лице появилась насмешливая улыбка.
— Я устрою штучку похитрее вашего, — пробормотал он про себя.
Валентин лег на землю и пополз среди высокой, зеленой, густой травы, покрывавшей лужайку. Он продвигался вперед довольно медленно и, вместе с тем, так незаметно, что ни одна былинка своим шелестом не выдавала его присутствия. Охотник направлялся к камням. Через четверть часа усилия Валентина увенчались блестящим успехом, он достиг места, откуда мог слышать весь разговор от слова до слова, оставаясь все время невидимым.
К сожалению, пока он осторожно пробирался к своему наблюдательному пункту, время было упущено, и ему не удалось подслушать начало беседы, в котором могли заключаться важные сведения. В ту минуту, когда Валентин стал прислушиваться, до него донеслись следующие слова Эль-Бюитра.
— Ба-а! — говорил тот своим насмешливым голосом. — Я ручаюсь вам за успех. Как бы ни были храбры французы, но каждый из них не может заменить собой двух! Черт возьми! Предоставь мне все дела!
— Проклятие! Я предпочту быть повешенным, нежели вмешиваться в это дело, я и так довольно поработал, — отвечал полковник.
— Ты всегда трусишь. Или ты думаешь, что небольшой отряд упавших духом людей, усталых после долгого пути, сможет противостоять правильной атаке, если ее будет вести мой брат, апачский вождь, в отряд которого я пошлю четверых — пятерых негодяев, подкупленных мексиканским правительством?
— Я не знаю, как поступят французы, но это отчаянные головорезы.
— Тем лучше! Вот занятная будет потеха!
— Не загадывай вперед! — насмешливо заметил Эль-Гар-ручоло.
— Ступай к черту с твоими замечаниями! Кстати, я недоволен их вождем, ты его знаешь.
— Ба! Разве ты кем-нибудь бываешь доволен? Ты выше всего ставишь деньги. Кто у тебя помощники?
— Сивикос 3 , сущие бандиты, настоящие висельники. Они, любезный мой, у нас совершают просто чудеса.
— Как, сивикос? Блестящая мысль! Те люди, которым землевладельцы платят жалованье за охрану от краснокожих.
— Боже мой! Да уж так создан свет. На этот раз они будут драться против белых в союзе с краснокожими. Не правда ли, оригинальная мысль? Они даже нарядятся индейцами.
— Час от часу не легче.