Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Никита посмотрел на землистое, страдальческое лицо боярина:
– Боярин, оперировать надо.
Тут же двое сопровождающих возмутились:
– Да знаешь ли ты, деревенщина, с кем говоришь? Это князь Елагин, правая рука самого Нащокина!
Ни о Елагине, ни о Нащокине Никита не слыхал никогда. Впрочем, мнение дворян Никиту не интересовало. Здесь должен решать сам пациент. Только он вправе распорядиться своей жизнью.
Никита взял князя за руку:
– Княже! Надо живот резать, оперировать. Не сделаем – день и ночь проживешь только.
– А ежели резать?
Бояре снова открыли свои рты, но князь повернул к ним голову:
– Молчать! Я сам решать буду!
– Ежели резать, то по-всякому получиться может, – не стал скрывать от него серьезности положения Никита. – Повезет с Божьей помощью – так впредь здоров будешь.
– Значит, шанс есть. Делай свою работу, лекарь. Бояр моих не бойся, без моей воли они тебе ничего дурного не сделают. Ты только скажи – что надобно?
– Пусть два матраса привезут да подушки – после операции тебе здесь несколько дней провести придется. Нельзя будет ехать, растрясет.
– Тебе лучше знать. Приступай.
Князь повернул голову:
– Насчет матрасов слышали? Ступайте.
Переглянувшись, бояре вышли. Хорошо – Софья не ушла, слушала, чем дело кончится.
Никита подозвал ее к себе:
– Софья, помогать будешь. Сама видишь, человек непростой – князь и боярин, да и болезнь серьезная.
– Ой, я крови боюсь!
– Не справлюсь я один. Инструмент подать надо, пульс посчитать.
Софья нехотя кивнула. Ну да, зачем ей проблемы? Проще травы собрать, высушить и продать. Хотя и это дело непростое. Мало того, что траву нужную найти надобно, так еще и сорвать ее в определенное время суток. Какие-то растения полны сил на утренней заре, до сокодвижения, другие – поздним вечером. Тогда и эффект лечебный выше.
Тем не менее, раз решение принято, надо его выполнять.
Никита положил ватный тампон на лицо боярину, накапал эфира.
– Боярин, считай вслух, чтобы я слышал.
Пока пациент считает, стало быть, он в сознании, а как путаться начнет – значит, наркоз действовать начал. Ежели смолк, можно проверить глубину наркоза и приступать к операции.
Так и сейчас. Боярин считать начал бодро, потом все медленнее и замолк. Никита кольнул его в живот кончиком ланцета. Никакой реакции. Значит, можно приступать.
Сделав разрез, он остановил кровотечение, перевязав сосуды. В брюхе боярина было полно спаек, видно – давно болячка его мучила. Обычно желчнокаменная болезнь чаще у женщин встречается, после родов. У мужчин же – любителей вкусно поесть. Как ни крути, все вкусное вредно – те же шашлыки, выпивка. Хотя и другие факторы роль свою играют.
Он рассек спайки, подобрался к желчному пузырю. Он был багровый, отечный. В руку брать страшно – лопнет. Но шейку пузыря выделил, перевязал шелковой нитью, перерезал. Вытащил пузырь, едва дыша, и он уже в руке лопнул. Не столько желчь потекла, сколько гной. И камней мелких полно, десятка два.
Пузырь Никита на полотно уложил – предъявить потом боярину, если пожелает. Сделал ревизию брюшной полости – нет ли других проблем, не оставлена ли салфетка?
В это время в комнату ввалились довольные бояре. Увидев Никиту с рукой в брюшной полости, всего в крови, они остолбенели.
– Прочь! – закричал Никита. Сейчас только пыли в ране не хватало.
Толпясь и мешая друг другу, бояре протиснулись через дверь в сени и недовольно забубнили. Как же, их, дворян московских, гонит прочь какой-то безвестный лекарь – как крепостных!
Никита ушил брюшину, мышцы, кожу. Обильно протер рану самогоном. Князь застонал.
Все, уже чувствует боль, наркоз отходит. Никита боялся, что наркоз перестанет действовать раньше, придется добавлять эфир, а в воздухе и так довольно сильный запах анестетика.
С помощью Софьи Никита перевязал рану.
– Эй, господа бояре!
Оба сразу заявились.
– Жив князь?
– Жив! Несите матрасы и подушки, кровать вон в той комнате. Потом осторожно князя – со стола на кровать. Я помогу.
Бояре уложили на кровать матрасы. Хорошие матрасы, пуховые, и подушки под стать. Втроем они бережно перенесли князя.
– Что покушать купить?
– Ему пока ничего нельзя. Вот воды чистой ключевой – можно. А потому ступайте на постоялый двор, здесь вы только мешаться будете. Завтра с утра навестите.
– А как же…
– Все, не мешайте князю. Он мужественно перенес тяжелую операцию, ему отдых необходим.
Бояре потоптались в нерешительности и вышли.
Через полчаса один из них принес в деревянной бадейке ключевой воды и откланялся.
– Софья, ты иди, отдохни, – обратился к травнице Никита. – Мха мне оставь. Если повязка промокнет, запас мха нужен. За помощь спасибо.
Теперь Никита остался с пациентом один на один. Вымыв руки, он сменил забрызганную кровью рубашку. Эх, одноразовое операционное белье сюда бы или хотя бы клеенчатый фартук. А то ведь не настираешься, никаких рубах не хватит.
Князь постанывал, то впадая в сон, то приходя в себя. Таким пациентам обычно несколько дней кололи обезболивающие, да где их взять? А потчевать князя дурман-травой Никита боялся.
Устал он сегодня, на нервах несколько часов жил. Ни черта ведь ничего нет. Это счастье, что князь на столе не умер. Теперь – выходить!
Никита улегся на соседнюю кровать. Периодически поглядывая на князя, он протягивал к нему свою руку и проверял пульс. Пульс частил немного, но наполнение было хорошее. Сердце у князя еще вполне, должен выкарабкаться. Уже ночью лоб ему пощупал – немного горячий. Зная, что у князя после операции и после эфира во рту сохло, дал ему тряпицу, смоченную водой – пососать. А поить нельзя. И каждый час вставал, губы князю мочил.
– Пить хочу! – прошептал тот.
– Терпи, князь, нельзя тебе пока пить. Через три дня вволю напьешься. А сейчас только тряпицу сосать, ты уж не обижайся. Чувствуешь себя лучше?
– Болит.
– Чего же ты хотел? Я у тебя в животе ножом ковырялся. Палец обрежешь – и то несколько дней болит, а тут живот. Камней у тебя в желчном пузыре полно было, воспаление. Промедлили бы еще немного – и все, конец.
– Благодарствую.
Князь забылся в тяжелом сне. Прикорнул и Никита. Но как только князь стонал, он просыпался, щупал пульс, слушал дыхание.
Ночь тянулась долго.
Утром пришла Софья.
– Как тут у вас дела?
– Не сглазить бы, но пока нормально.
– Я кашки принесла, теплая еще.
– Князю нельзя, а я съем.
Никита вчера не обедал и не ужинал, и потому отчаянно хотел есть. Он ушел на кухню и там умял котелок каши. При князе есть неудобно, дразнить только.
Не успел он доесть, как заявились бояре.
– Как здоровье Семена Афанасьевича?
– Так князя зовут, надо полагать?
– Неуж не знаешь? Ну и глухомань у вас!
– Носы-то не задирайте…
– Как здоровье князя?
– Жив. Поглядеть на него можете, но не разговаривайте, слаб он еще.
Бояре, стараясь не топать сапогами, прошли к кровати князя, поклонились. Князь, услышав рядом движение, открыл глаза:
– У меня все в порядке, уже и болит меньше.
Никита про себя подумал, что князь кривил душой – болеть еще должно сильно.
– Ты только скажи, Семен Афанасьевич, что тебе надобно? Вмиг доставим.
– Пить хочу и есть хочу, а лекарь не дозволяет, говорит – нельзя.
– Сейчас мы с ним поговорим.
Оба боярина пришли на кухню. В этот момент Никита облизывал ложку, доедая кашу.
– Ты что же, лекарь, сам ешь, а князя голодом уморить хочешь? – возмутился один боярин.
– Нельзя ему есть – даже пить нельзя, только губы смочить. Когда можно будет, я скажу.
У бояр пыл маленько остыл.
– Дня через три ему бульон куриный можно будет, а дальше – поглядим.
– А ехать когда можно?
– Думаю, не раньше, чем через седмицу. И то, если возможность есть, на корабле, в карете трясти сильно будет. Для князя это плохо.
Бояре переглянулись, и один другому сказал:
– Надо корабль арендовать. Я займусь, а ты с кучером карету в Москву гони. Как раз доберешься к прибытию корабля, князя-то домой везти надо будет.
Бояре ушли. Никита приема в этот день не вел, чтобы покой князя не нарушить. Сделал аккуратно перевязку. Рана подмокала немного, но так и должно было быть. Он подсыпал на рану сушеного мха.
Три дня Никита не отходил от князя ни днем ни ночью – как мать от постели больного младенца. У князя немного поднялась температура, и Никита обеспокоился, но виду не подал. К четвертому дню температура нормализовалась.
Один из оставшихся бояр, Михаил, поинтересовался:
– Что князю принести? Ты обещал, что поить-кормить можно будет.
– Неси куриный бульон. А завтра уже можно будет жиденькой каши, только не пшенной, и немного вареной рыбы – только не жирной.
– Все сделаю, как велишь.
Боярин вернулся с половым из ближайшей харчевни. Тот нес глиняный горшок, закутанный в большое льняное полотенце, чтобы варево не остыло.