Керстин Гир - Изумрудная книга стр 14.

- Нет, дедуля, в школе мы этого не проходили, - терпеливо объяснила я. - Но зато мы проходили, что если порезать кожу ножом, то кровь начнёт вытекать наружу. У тебя, кстати, нож найдётся?

Лукас медлил.

- Знаешь… мне кажется, это не очень удачная мысль.

- Ну и ладно, всё своё ношу с собой, - я открыла рюкзак и вытащила оттуда футляр для очков, в который Лесли засунула мне японский нож. Если в прошлом на меня кто-нибудь нападёт, я хотя бы смогу обороняться. Когда я открыла футляр, глаза моего дедушки стали круглыми от удивления.

- Опережая твой вопрос - нет, в стандартный набор школьника 2011-го года такой нож не входит, - сказала я.

Лукас выпрямился и сказал:

- Ладно. Тогда пойдём скорей в Зал дракона, по дороге зайдём в лабораторию доктора, возьмём там пипетку, - он внимательно оглядел фолианты, разложенные на столе, и быстро сунул один из них себе под мышку.

- Это мы берём с собой. И пирожные тоже. Чтобы успокаивать мои нервы! Рюкзак не забудь.

- А что мы будем делать в Зале дракона? - я забросила футляр обратно в рюкзак и встала.

- Там стоит хронограф, - Лукас закрыл за мной дверь и прислушался, не идёт ли кто по коридору. Там царила полная тишина. - Если мы кого-нибудь встретим, будем рассказывать, что я провожу тебе экскурсию по зданию, ясно, кузина Хейзл?

Я утвердительно кивнула.

- Хронограф вот так просто стоит себе без присмотра? В нашем времени он упрятан в далёкий подвал, да ещё и закрыт в сейфе, чтобы его не украли.

- Естественно, в нашем времени сундук с хронографом тоже заперт, - сказал Лукас и подтолкнул меня к лестнице, которая уходила вниз. - Но мы, в общем-то, не боимся, что его может кто-нибудь украсть. Путешественников во времени, которые могли бы им воспользоваться, среди нас нет, Люси и Пол элапсировали в наше время, но с тех пор прошло уже несколько лет. Так что хронограф сейчас далеко не в центре внимания и забот хранителей. К счастью для нас, сказал бы я.

Казалось, что в здании действительно никого не было, но Лукас шёпотом заверил меня, что на ночь здесь обязательно остаются несколько дежурных. Я с завистью и тоской посмотрела в окно на улицу, где царило спокойствие летнего вечера. Как жаль, что мне нельзя было ненадолго выскочить на свободу и получше осмотреться в 1956 году. Лукас перехватил мой взгляд и, улыбнувшись, сказал:

- Поверь, я бы тоже с гораздо большим удовольствием выкурил с тобой сигаретку где-нибудь в уютном месте, но у нас есть важные дела.

- Лучше переставай всё время думать о сигаретах, дедуля. Курение - это так вредно для здоровья. И, пожалуйста, сбрей эти усы. Они тебе нисколечко не идут.

- Тс-с-с, - прошептал Лукас. - Если кто-нибудь услышит, что ты назвала меня дедушкой, нам уж точно придётся придумывать ненужные объяснения.

Но мы никого так и не встретили. Через пару минут мы добрались до Зала дракона, через его стрельчатые окна всё ещё можно было наблюдать за вечерним солнцем, которое степенно опускалось в воды Темзы, где-то там, далеко, за садами и оградами. В этом времени Зал дракона тоже показался мне невероятно красивым, таким огромным и величественным, с глубокими окнами и резными фигурами на стенах. Как обычно, я запрокинула голову, чтобы снова взглянуть на огромного дракона, который украшал потолок, - он раскинул перепончатые крылья между двумя массивными люстрами. Выглядел он настолько правдоподобно, что казалось, будто дракон вот-вот взлетит.

Лукас запер дверь. Наверное, он волновался даже больше чем я. Когда дедушка вытаскивал хронограф, руки его дрожали. Лукас поставил прибор в центре зала.

- Когда я отправлял в прошлое Люси и Пола, это казалось мне таким отличным приключением, мы так здорово проводили время, - сказал он.

Я подумала о Люси и Поле и кивнула в ответ. Мне удалось встретиться с ними всего лишь раз, в гостях у леди Тилни, но я примерно представляла себе, что мой дедушка имеет в виду. Глупо, ужасно глупо, но в тот же момент мои мысли снова переключились на Гидеона.

Интересно, во время наших с ним приключений в прошлом ему действительно было весело, или это тоже было сплошным притворством? А, может, всё-таки, он врал только когда говорил о любви?

Стоп. Лучше уж думать о японском ноже и о том, как я собираюсь им сейчас воспользоваться. Отвлекающий манёвр подействовал, но я всё равно расплакалась.

Дедушка вытер ладони о ткань брюк.

- А сейчас мне вдруг кажется, что я уже слишком стар для подобных приключений, - сказал он.

Я перевела взгляд на хронограф. Для меня он выглядел точно так же, как и тот хронограф, с помощью которого я прибыла в это время - сложнейшее устройство, сплошь усеянное клапанами, рычагами, отверстиями и полочками, колесиками и кнопками, и украшенное изящными миниатюрами.

- Ты имеешь полное право мне возразить, - обиженно сказал Лукас. - Можешь сказать мне что-то вроде "но ты же так молод, как ты можешь чувствовать себя слишком старым"?

- Ой, ну конечно. Ты ещё совсем молодой. Хотя с этими усами ты кажешься на десять-двадцать, а то и тридцать лет старше.

- А вот Ариста говорит, что с ними я стал "видным мужчиной, внушающим уважение".

Я ограничилась тем, что насмешливо подняла брови, а дедушка склонился над хронографом, всё ещё бормоча что-то себе под нос.

- А сейчас сосредоточься. С помощью вот этих десяти колесиков устанавливается год. Ты, наверное, спросишь, зачем так много цифр. Ответ прост - год записывается римскими цифрами. Надеюсь, ты умеешь ими пользоваться.

- Кажется, да, - я вытащила из рюкзака блокнот и ручку. Если не записывать, в жизни мне этого не запомнить.

- А вот тут ты выставляешь месяц, - Лукас указал на следующее зубчатое колесо. - Но обрати внимание! Не знаю, по какой причине, при установке месяца - и только его! - следует использовать календарь древних кельтов. Единица соответствует ноябрю, а октябрь, значит, - двенадцати.

Я раздражённо хмыкнула. Узнаю хранителей! Как же они любят во всём перемудрить! Я уже давно подозревала, что они стараются как можно сильнее запутать даже простые вещи, чтобы казаться такими значительными и таинственными. Но я стиснула зубы и постаралась сосредоточиться. Через двадцать минут я заметила, что принцип действия хронографа больше не кажется мне таинственным колдовством, что надо просто разобраться и понять систему.

- Это я, кажется, усвоила, - перебила я дедушку, когда он собрался, было, начать объяснение с начала. Я захлопнула блокнот. - Давай же считаем мою кровь и… Который час, а?

- Чрезвычайно важно не допустить ни одной ошибки, выставляя дату и время прыжка, - Лукас с опаской посмотрел на японский нож, который я снова достала из футляра для очков. - А то ведь можешь очутиться где-нибудь… э-э-э… неизвестно где. И самое неприятное - ты не сможешь проконтролировать время своего возвращения. Ох, этот нож выглядит просто отвратительно. Ты уверена, что хочешь это сделать?

- Конечно, - я закатала рукава. - Только вот не знаю точно, в каком месте лучше сделать эту рану. На пальце она сразу бросится в глаза тем, кто встретит меня в настоящем. К тому же, из такого вот маленького пальца, как мой, вытечет не больше нескольких капель крови.

- Разве что ты откромсаешь себе кончик пальца, - с ужасом прошептал Лукас. - Кровь тогда будет хлестать фонтаном, мне самому удалось однажды убедиться…

- Может, лучше взять участок повыше, например, предплечье. Готов?

Мне было смешно, что Лукас боялся намного сильнее, чем я.

Он сглотнул и сильно сжал чашку с нарисованными цветочками. В эту чашку мы решили сливать мою кровь.

- Там, случайно, не проходит аорта? О боже, у меня прямо колени дрожат. Вот так умрёшь тут, в 1956-ом, от потери крови, и всё из-за легкомыслия твоего собственного дедушки.

- Там действительно проходит толстая артерия, но её надо чуть ли не пилить, если хочешь умереть от потери крови. Я когда-то об этом читала. Поэтому самоубийцы-неудачники часто ошибаются, и не добираются до этой артерии, а потом их находят, и уж на следующий раз они точно знают, как правильно резать вены.

- Ну хватит уже, прошу тебя! - воскликнул Лукас.

Мне самой было немного не по себе, но ничего не поделаешь. В критических ситуациях приходится иногда совершать отчаянные поступки, - так сказала бы Лесли. Я постаралась не замечать испуганный взгляд Лукаса и приставила кончик ножа к внутренней части руки, примерно на десять сантиметров выше запястья.

Не сильно нажимая на рукоять, я провела нож наискось по белой коже. Этот порез я задумывала, вообще-то, как пробный, но он оказался более глубоким, чем я ожидала. По коже быстро расходилась тонкая красная линия, и оттуда капала кровь. Боль, неприятное жжение, я почувствовала лишь через секунду. Тонкой, но постепенно окрепшей струйкой, кровь вытекала в чашку, которую дрожащей рукой держал мой дедушка Лукас. Замечательно.

- Режет кожу словно масло, - восхищённо произнесла я. - Лесли же меня предупреждала - нож очень острый, таким и убить можно.

- Убери его, будь добра, - потребовал Лукас. Вид у него был такой, будто его вот-вот стошнит. - Чёрт побери, да ты смелая девчонка, видно, что из рода Монтроузов. Э-э-э… Верна нашему семейному кредо.

Я захихикала.

- Точно. Я это наверняка унаследовала от тебя.

Лукас криво улыбнулся.

- Тебе что, совсем не больно?

- Больно, ясное дело, - сказала я и покосилась на чашку. - Этого хватит?

- Да, должно хватить, - Лукас дышал с трудом.

- Может, откроем окно?