Но как называется эта еда? Её любят Роговы, в больших банках покупают в магазине огурцы и помидоры. Сем Вань такую еду называет…
— Закуска, — вспомнил Ундре.
— Во даёт! — загоготал водитель. Это его рассмешило, как дедушкин «военный комар».
— Малая еда, — поправился Ундре, — потому что здесь нет мяса и рыбы.
— Сиды, сиды — так, так, — подтвердил дедушка. — Правильно говоришь. Какая это еда? Тьфу.
Но теперь парень смеялся вместе с Фёдором. Дедушка Валякси долго переводил глаза с одного на другого, а потом неожиданно и сам захихикал.
— Ничего, ничего, — вытирая рукавом выступившие слёзы, погладил по голове Ундре геолог, — обижаться не надо. На морозе картошку не вырастишь.
А потом Фёдор вдруг стал серьёзным, мечтательно начал говорить:
— Найдём газ, нефть — тепло придёт в тундру. Приедут строители. Вот здесь, где сейчас сидим, построят первый каменный дом, за ним второй, третий — и вырастет город. А в этом городе построят теплицу, в которой будут краснеть помидоры. И главным агрономом в ней будет Ундре. Хорошо?!
— Возьми, это на память, — шофёр протянул Ундре кулинарную книгу.
Но не успел Ундре спрятать книгу в надёжное место, чтобы её не подмочило дождём, как неожиданно над головой пророкотал вертолёт. Они с дедушкой забыли поблагодарить геолога и уже мчались на нартах в сторону чума. Из вертолёта вытаскивали ящики с медикаментами, спальные мешки, продукты, опрыскиватели от овода и гнуса.
* * *
Через две недели олени повеселели, повсюду слышно было весёлое хорканье телят.
— Пора кочевать на новые пастбища, — радостно сказал дедушка Валякси и стал собираться в дорогу.
Далеко откочевали, но дедушка часто по утренней росе ездил к Заячьему нюрму, где строилась буровая вышка. Мяса, рыбы в подарок привезёт геологам, а сам, как ребёнок, с любопытством смотрит — что за железное чудо? От удивления восклицает: «Какой человек сильный: на железном олене умеет ездить, железный чум умеет строить…»
Последний раз на холм, где встретились с Фёдором, Ундре приехал вместе с дедушкой. Долго молча курил дедушка, потом взял топор и спустился вниз. Ундре подумал: наверное, ёлку хорошую хочет выбрать — вдруг в дороге сломаются полозья нарт. Однако до вечера не попадалась хорошая ёлка дедушке. Ундре устал ждать и решил помочь, пошёл следом. Вдруг внизу он увидел странную сцену. Дедушка стоял с топором около идола. И после каждого удара приговаривал:
— Вот тебе. Хватит ребятишков смешить. Чем помогла ты мне, чурка-обжора, когда олешки болели? Разве я не кормил тебя вкусным мясом, деревянная башка? — Валякси измочалил идола и, когда тот треснул, одним махом подрубил снизу и пнул полусгнившую чурку в овраг.
Чтобы не попадаться на глаза дедушке, Ундре поспешил на холм и уселся снова на нарты. Валякси пришёл запыхавшийся, сунул под шкуру топор, взял в левую руку хорей.
— Это место, однако, будем называть «Геолог», — не то себе, не то Ундре сказал он и тронул вожжой.
СПАСИБО, ПИОНЕР ДЗЕНЬ!
Дома, как пароходы, дымят и, кажется, плывут куда-то. Окно превратилось в капитанскую рубку. Ундре гуднул и поехал к дому Роговых, у которых из трубы идёт уже не чёрный дым, а весело сыплются жаркие искры.
«Эге, да около дома стоит вездеход, значит, из тундры вернулся Фёдор. Конечно, зачем Аркашке улица, когда он, может, сейчас слушает, как играет на гитаре и поёт Фёдор? А может, Аркашка сам научился играть на гитаре?»
Дедушка Валякси любит послушать песни Фёдора. Геолог смотрит на раскалённую железную печь и тихонько поёт, как будто о чём-то думает:
Вьюга бродит в ночи,
Иглы снега в глазах.
Нарты снова в пути…
На оленьих рогах
В бездну падаю я,
Но упрям человек…
Кружит, кружит пурга,
Заметая мой след…
— В каменном городе жил, — хвалит Валякси геолога, — а тоже умеет песни про тундру придумывать.