- …придут сюда, чтобы приветствовать мистера Аппельбаума. - продолжал с насмешливой торжественностью президент Омар Джонс. - Знамена, лозунги… К тому времени наше население достигнет примерно миллиарда, но свободных земель останется много. Мы сможем принять до двух миллиардов и ничуть не потесниться. Так что присоединяйтесь к нам, летите сюда, будьте с нами на праздновании Дня Летучего Голландца, ребята. - Он махнул рукой - и Джеку Макэлхаттену показалось, что именно ему. В нём усилилось желание.
Он вспомнил о своих соседях по тесному жилищу, с которыми приходится делиться ванной комнатой… вернее, приходилось делиться до последнего месяца, когда Паттерсоны эмигрировали на Китовую Пасть. Видеописьма от Джерома Паттерсона: боже, как они восторгались условиями на планете. Похоже, информационные выпуски (а точнее, реклама) недооценивали прелести реальных жизненных условий. Не говоря уже о перспективах!
- Нам нужны мужчины, - провозгласил президент Омар Джонс. - Славные сильные парни, готовые к любой работе. Не ты ли этот парень? Умелый работяга, готовый немедленно сняться с места и достигший восемнадцати лет? Желающий начать новую жизнь, пользуясь своими мозгами и ловкими руками, дарованными ему Господом? Подумай! А как ты применяешь свои руки и навыки сейчас?
Занимающийся контролем качества на автоматической линии Макэлхаттен с горечью подумал о том, что с его задачей лучше справился бы голубь - впрочем, как раз голубь и проверял его работу.
- Можешь представить себе, у какого-то голубя глаз на ошибки намётан лучше, чем у меня? - посетовал он жене. Однако он очутился именно в такой ситуации. Ему приходилось отбраковывать плохо пригнанные детали, и когда он допускал оплошность, голубь замечал пропущенную дефектную деталь, ударял клювом кнопку сброса, и деталь автоматически скидывалась с конвейера. По мере ухода из "Крино и партнёры" контролёров качества, отправляющихся в эмиграцию, их заменяли голубями.
До сих пор Джек продолжал работать лишь потому, что его профсоюз был достаточно силён, чтобы настоять на выслуге лет перед компанией и заставить её удерживать за ним место. Но стоит ему уволиться…
- Тогда и на моём месте появится голубь, - сказал он жене. - Ну ладно, мы улетим на Китовую Пасть, и мне уже не придётся конкурировать с птицами. - "И при этом проигрывать, показывая худшие результаты", - мысленно добавил он. - А "Крино" будет довольна.
- Мне всего лишь хочется, чтобы ты получил не Неоколонизированной территории конкретную работу, - сказала Рут. - Они говорят о "разных рабочих местах", но ты не можешь занять все места. В какой работе ты… - она засомневалась, - …действительно мастер? - В конце концов он работал в "Крино и партнёры" целых десять лет.
- Я собираюсь стать фермером.
Она уставилась на него.
- Нам дадут двадцать акров. Мы купим здесь овец, этих, с чёрными мордами. Саффолков. Возьмём на развод шесть штук - пять овец и одного барана, - огородим участок, соберём дом из сборных конструкций… - Он знал, что сможет это сделать. Ведь это удалось другим, о чём они рассказывали - и не в безличных рекламах, а в письмах, пришедших в виде аудио- видео- сигнала, а затем расшифрованных "Видфон Корпорейшн" и вывешенных на доске объявлений их общественного здания.
- Но если нам там не понравится, - опасливо пробормотала Рут, - мы не сможем вернуться обратно, и это так странно. Ведь эти машины для телепортации… они работают только в одну сторону.
- Экстрагалактическая туманность, - терпеливо сказал он. - Материя разбегается, вселенная взрывается, растёт; "Телпор" перемещает твои молекулы в этом потоке в качестве энергетических конфигураций.
- Не понимаю, - призналась Рут. - Но я понимаю вот это. - Она достала из своей сумочки листовку.
Изучая её, Макэлхаттен нахмурился.
- Чушь. Это литература ненависти, Рут. Не принимай её всерьёз. - Он принялся мять листовку в руках.
- Но они не называют себя ненавистниками. "Друзья объединённых людей" - это маленькая группа обеспокоенных убеждённых противников…
- Я знаю, чьи они противники, - перебил Макэлхаттен (некоторые из них работали в "Крино и партнёры"). - Они говорят, что нам, терранам, следует оставаться в пределах Солнечной системы. И держаться вместе. Послушай. - Он скомкал листовку. - Человеческая история являет собой одно долгое переселение. И величайшее из них - миграция на Китовую Пасть, путь длиной в двадцать четыре световых года. Нам следует гордиться. Но естественно, всегда найдётся горстка идиотов и психов, выступающих противниками истории.
Да, это была история, и ему хотелось быть её частицей. Вначале была Новая Англия, затем Австралия, Аляска, после чего попытка (и неудача) на Луне, затем Марс и Венера и вот теперь - долгожданный успех. Но, прождав слишком долго, он состарится, а переселенцев будет так много, что свободной земли не останется, и правительство Неоколонизированной территории может в любое время отменить выдачу земли из-за ежедневного притока людей. Офисы "Телпора" и без того переполнены.
- Ты хочешь, чтобы я отправился? - спросил он у жены. - Чтобы очутился там первым, затем выслал тебе сообщение, как только получу землю и буду готов строить дом? И чтобы ты смогла тогда прилететь вместе с детьми?
- Мне ужасно не хочется расставаться с тобой, - нервно произнесла она.
- Решайся.
- Пожалуй, нам нужно лететь вместе. Если мы вообще полетим. Но эти письма… Это всего лишь импульсы в энергетических линиях.
- Как и телефон, видеофон, либо телепередачи. Они транслируются уже сотню лет.
- Ах если бы сюда приходили "настоящие" письма!
- Тебя мучает суеверный страх, - сказал он укоризненно.
- Может быть, - признала Рут. - Но по крайней мере это настоящий страх. Глубокий и всеобъемлющий страх перед путешествием в один конец, из которого никому не дано вернуться. - "Кроме корабля, который через восемнадцать лет достигнет системы Фомальгаут", - мысленно добавила она.
Она подняла вечернюю газету и просмотрела статью, высмеивающую тот корабль, "Омфал". Он способен нести пятьсот пассажиров, но на этот раз возьмёт одного-единственного человека - собственного владельца. К тому же в статье говорилось, что этим человеком движет желание сбежать от своих кредиторов.
Зато он может вернуться с Китовой Пасти, решила она.
Сама не зная почему, она завидовала этому человеку, которого газета называла Рахмаэлем бен Аппельбаумом. Ах, если бы они могли полететь вместе с ним, если бы могли попросить его об этом…
- Если ты не полетишь, Рут, мне придётся сделать это одному. Я не собираюсь ждать на этой станции контроля качества день за днём, чувствуя, как в затылок дышит проклятый голубь.
Она вздохнула. И прошла в общую кухню, которую они делили с соседями, располагавшимися по правую руку (семейство Шортов), чтобы посмотреть, не осталось ли от их ежемесячного рациона горсти синтетических кофейных зёрен (значащихся в счёте "коф-зен").
Их не было, и она угрюмо заварила себе чашку синтетического чая. Тем временем Шорты, беспокойные по натуре ребята, то приходили, то уходили с кухни. А в гостиной сидел перед телевизором её муж и, словно восторженный ребёнок, доверчиво впитывал в себя вечернее сообщение с Китовой Пасти. Отслеживая события на новом грядущем мире.
Кажется, он прав.
Но что-то потаённое в её душе интуитивно возражало, и она гадала о причине. Её снова вспомнился Рахмаэль бен Аппельбаум, задумавший, по словам газеты, восемнадцатилетнее путешествие без оборудования глубокого сна. Он якобы пытался его раздобыть, глумливо отмечала газета, но этот тип был таким жалким делягой и мошенником, что у него не было никаких кредитов. Бедняга, мысленно пожалела его Рут. Готов к долгому путешествию в одиночку - неужели компания, производящая требуемое оборудование глубокого сна, не могла пожертвовать его бен Аппельбауму?
- Помните, ребята, - объявил голос из телевизора в гостиной. - Разве не у вас, на Терре были старая матушка Хаббард и Старушка, которая жила в туфельке? У вас полно детей, что вам остаётся делать?
"Эмигрировать", - решила Рут без восторга.
Несомненно - и поскорее.
ГЛАВА 6
Крошечная летяга Рахмаэля бен Аппельбаума стукнулась в темноте об огромный корпус его единственной финансово значимой собственности, и в тот же миг включились автоматические механизмы. С визгом распахнулся люк, закрылись створки внутренних шлюзов, и в них начал поступать, замещая вакуум, воздух. У Рахмаэля на пульте загорелся зелёный свет. Это означало, что он мог не опасаясь перейти из жалкой арендованной "летяги" на "Омфал", зависший с выключенными двигателями на орбите Марса на дистанции 0,003 астрономических единиц.
Едва он успел пройти через ряд шлюзов (не пользуясь скафандром или кислородным оборудованием), как его встретил настороженный Ал Доскер с лазерным пистолетом в руке.
- Я едва не принял вас за симулякрум, подосланный ТХЛ. Но электроэнцефалограмма и электрокардиограмма опровергли мои подозрения. - Он протянул руку, и Рахмаэль пожал её. - Итак, вы решились на путешествие, даже без компонентов глубокого сна. Надеетесь сохранить рассудок через восемнадцать лет? Сомневаюсь. - Его тёмное лицо с резкими чертами источало сочувствие. - Вы могли бы прихватить с собой какую-нибудь даму. Одна пассажирка могла бы кардинально изменить ситуацию, особенно если она…