- Ах да, - пробормотал Серов. - Я и забыл… Да, взойдет солнце. Мы его увидим.
В голосе его не было, однако, уверенности.
- Ну, вы придумали, профессор?
- Я? Да… собственно, нет. Я, знаете, немного отвлекся, ушел в воспоминания. Все-таки есть что вспомнить. Но в общем и целом увиденная нами картина ясна - источник силы располагался под поверхностью. Неясен пока только механизм… Нога, знаете, не дает сосредоточиться. Почему-то хочется побежать. - Старик тонко засмеялся, и Горин улыбнулся тоже. - А вы, друг мой, поняли что-нибудь?
- Мне кажется, да, профессор.
- Ого! Это любопытно. Ну говорите, излагайте…
- Я тоже вспоминал. И совершенно точно, мне кажется, вспомнил, как это выглядело.
- Видите, - грустно сказал Серов. - Вы оказались выдержаннее меня: я вспоминал о разных вещах, не имеющих отношения к предмету нашего исследования, а вы…
- Это просто потому, что больше вспоминать мне, по сути дела, не о чем.
- Да, возраст… Вы не можете себе представить, как я сожалею. Да, так что же вам удалось восстановить в памяти?
Старик умолк, переводя дыхание после двух длинных фраз.
- Я вспомнил цвет. Вы не забыли?
- Цвет? Должен признаться, да.
- Попытайтесь восстановить его в памяти. Это важно. Это была не красная и не желтая вспышка. Вначале она была голубой. Ярко-голубой и с небольшим оттенком зелени.
- Белое я тоже помню. Белое там было. Да, это я помню отчетливо, друг мой.
- Говорите короткими фразами, так будет лучше.
- Попробую. Спасибо. Так что же?
- Голубая вспышка громадной мощности. Цвет молнии.
- Молнии? О! Это мысль!
- Электрический разряд. Понимаете?
- Любопытно. Проаргументируйте.
- Масса нашей… Нашего… - Горин запнулся.
- Масса тела, друг мой. Итак?
- Тело состояло в основном из металла.
- Процентов на семьдесят, да.
- Достаточно солидная масса. Могучий электрод.
- Ну допустим. Но источник энергии?
- Под поверхностью, как мы и думали.
- Не понимаю…
- Подумайте, профессор. Если мы допускаем, что в том районе, где произошел контакт тела с астероидом, могла оказаться полость…
- Разумеется - мы наблюдали показания приборов…
- То можно предположить также, - примем на минуту, что в этой полости мог оказаться выход каменного угля.
- На астероиде - каменный уголь? Ну знаете ли… Да… Еще нефть туда-сюда, ее генезис нам, в конце концов, еще не вполне ясен. Но уголь…
- Погодите, профессор. А насколько нам ясен генезис астероидов?
- Вы имеете в виду гипотезу Фаэтона?
- Можно ли зачеркивать ее совершенно?
- Не знаю; вот если бы мы успели детально исследовать хотя бы этот самый астероид…
- Но, так или иначе, мы можем принять, хотя бы на мгновение…
- Допустим.
- И уже гораздо проще - не правда ли, профессор, - предположить наличие выхода цинка.
- Самородного? Гм… Ну, а откуда же вы возьмете серную кислоту? Ведь для того, чтобы образовалось нечто подобное природному элементу Гренэ, нужна и серная кислота!
- Это не так уж сложно. Если есть окислы серы и вода - мы получим кислоту. Это школьная химия… Вода могла существовать в виде льда, но высокая температура, возникшая при установлении контакта с телом, заставила ее…
- И все же, друг мой… даже при наличии всех этих совпадений… - Старик помолчал, переводя дыхание. - Даже при наличии их мы получили бы лишь сернистую кислоту, - а она в водном растворе очень слабо ионизирована. Вряд ли ваш элемент мог бы…
- Ну не знаю, - обиженно сказал Горин.
- Не обижайтесь. Гипотезы нельзя принимать на веру.
- Конечно…
- Хотя должен сказать, что в вашей идее относительно электрического разряда…
- Не спешите, профессор, берегите силы…
- …Есть что-то привлекательное.
- Спасибо.
- Эта идея мне нравится. Такой разряд мог вызвать… Черт!
- Вы…
- Мог вызвать, я говорю, замыкание в полости нашего тела. А там было предостаточно веществ, способных взорваться.
- Еще бы!
- Могли также расстроиться магнитные поля…
- Именно, профессор, - сказал Горин, и у него перехватило дыхание. - Расстроились магнитные поля. На краткий миг. Но этого хватило. Однако, если вы считаете, что угля быть не могло, то как же…
Профессор помолчал, размышляя.
- Не согласен, друг мой. Никому не удавалось наблюдать в естественных условиях подобные источники тока. Они - изобретение человека. Человек, друг мой, его разум - самое прекрасное…
- Жизнь прекрасна во всех проявлениях, - пробормотал Горин стандартную фразу. Он думал о Лилии, и фраза показалась ему точно выражающей мысль.
- Это, безусловно, тонко подмечено, - сказал старик, на мгновение перестав кряхтеть; последние минуты он только тем и занимался. - Жизнь во всех проявлениях - это…
Он умолк и через секунду закряхтел еще сильнее. Горин чувствовал, как все ближе подступают воспоминания, еще немного - и они овладеют им и больше уже не выпустят.
- Скажите, - произнес вдруг Серов уже другим, бодрым и даже чуть звенящим голосом. - Скажите, а вы за это время не наблюдали ничего… к чему могла бы относиться ваша фраза?
Фраза относилась к Лилии, но старик не мог знать этого. Горин повел глазами.
- Я наблюдаю пепельницу, - пробормотал он. - И кресло. Вот и все, маэстро.
- Понимаете, - сказал старик, - мне тоже пришла в голову мысль… Разряд, очевидно, имел место. Именно электрический. И если думать о его источниках, мы можем остановиться на одном из двух выводов: или под поверхностью и в самом деле имеется какой-то заряженный пласт - но от явлений природы, которые не обладают инстинктом и не могут выбирать слабое место для удара, наше тело было достаточно хорошо защищено…
- Да, оно было защищено, однако могло ведь случиться…
- Погодите, дайте закончить. Или… или это была жизнь.
- Жизнь?
- Конечно же! Заряженные пласты до сих пор не наблюдались, зато обладающие мощным электрическим зарядом существа есть и на Земле, и на других планетах. Мощностью, конечно, на много порядков ниже, но это уже не принципиально. А если здесь и в самом деле существует жизнь - на поверхности или под нею, - то она неизбежно обладает обменом, основанным на прямом усвоении энергии Солнца. В таком случае не исключено, что эти существа в случае опасности могут защищаться именно таким способом…
Горин подпирал голову кулаком - иначе она не могла держаться прямо. Страшно хотелось спать.
- Мы бы заметили, профессор, - промямлил он. - Но было пусто.
- Если жизнь была на поверхности. А если - под нею?
- В этой полости?
- Не обязательно.
- В веществе такой плотности?
- Ну этой плотности далеко до предельной. А если существо обладает плотностью большей, скажем, на два порядка…
- Может быть, - устало проговорил Горин. - Может быть, существо. Или вся эта глыба. Весь астероид.
- А почему бы и нет? Горин, вы что, уснули?
- Еще нет, профессор. Но близок к этому.
- Не смейте спать! Не спите, мальчик! Именно сейчас вы не можете позволить себе это. Подумайте: ведь место, где мы находимся, - единственное пригодное для посадки!
- Очень удобное место, - пробормотал Горин.
- Сюда будут садиться!
Горин напрягся, отталкивая сон.
- Не спите же! Ну хотите… хотите - споем песню, а? Или я расскажу вам анекдот. Я в юности знал массу анекдотов, очень смешных. Не спите. Поймите: придет новый корабль и сядет здесь!
- Этого нельзя допустить, - через силу проговорил Горин.
- Ни в коем случае! Вы понимаете, что нужно сделать?
- Я не вижу, что мы сможем…
- Дать знак опасности!
- Крест? А как?
- Как? А мы?
- Мы?
- Ну конечно же! Мы сами!
Горин размышлял, глубоко дыша.
- Не успеть.
- Надо успеть! Надо!
Горин промолчал. Кровь по-прежнему капала из рассеченного лба и из плеча, в скафандре образовалась уже лужица, и грудью Горин лежал в этой лужице и чувствовал, как с каждой каплей уходит жизнь, как приходит сон, носивший, впрочем, иное название… Он пошевелил руками, примеряясь, как будет ползти. Потом - ногами.
- У меня мало шансов, профессор. А вы?
- Я, к сожалению, нетранспортабелен, как говорят медики. Конечно, будь мы предусмотрительнее, мы захватили бы, выходя, тележку. А так… Видите ли, друг мой, у меня раздроблены ноги, и что-то лежит на них. Кусок обтекателя, по-моему. Двигаться я не могу.
- А как же вы…
- Как я не истек? Я, знаете ли, лежу наклонно, вниз головой. Тут такой рельеф. Как вы думаете, до меня далеко?
- Около километра, - прикинул Горин. - Выйдя, мы успели разойтись метров на четыреста, и взрыв потом швырнул нас… Да, судя по тому, как ясно мы слышим друг друга, что-то около километра - если бы было больше, прием был бы хуже, рации ведь у нас слабые.
- Вы должны доползти. Доползти, освободить меня от обтекателя - при здешнем напряжении гравитации это совсем не трудно, - выпрямить и лечь поверх крестообразно.
- Вы думаете, они…
- Не знаю, поймут они или нет, что это означает. Но садиться не станут, чтобы не сжечь нас. Спустят человека. А там уж разберутся…
- Ползу, - сказал Горин.