- Двух часов и четырнадцати минут. Коллега, вы наблюдали на протяжении этих двух часов и четырнадцати минут что-либо, что можно было бы теперь интерпретировать как начало процесса?
- Нет, - сказал Горин. Он подумал еще, пытаясь вспомнить, и повторил: - Нет.
- К сожалению, мы не вели специальных наблюдений, и это, безусловно, влияет на точность наших выводов. Но все же можно предположить, что процесс начался внезапно.
- Это был взрыв.
Старик неожиданно рассердился.
- В самом деле? Какое смелое утверждение! - ядовито сказал он. - А мне показалось, что это была майская роза! - Серов фыркнул. - Взрыв. Конечно, взрыв! Но что взорвалось? По какой причине? По-вашему, причина, конечно, была… м-м… субъективной?
Горин понял, о чем говорил старик.
- Да, - тихо ответил он.
Против ожидания, старик не разбушевался, но, вздохнув, сказал:
- Ну что же - исследуем и эту вероятность, хотя, с моей точки зрения, это будет пустой тратой времени. Впрочем… сделаем лучше наоборот. Вы же не станете возражать, друг мой, против того, чтобы ваша версия осталась заключительной и вступила в силу лишь тогда, когда все прочие предположения не подтвердятся?
"Какие еще предположения?" - подумал Горин, прежде чем кивнуть в ответ. Подумав, что кивка недостаточно, он проговорил:
- Пожалуйста. Пусть будет так.
Профессор сделал вид, что не заметил тона, каким эти слова были сказаны.
- Дело в том, друг мой, что ваше утверждение мы не можем ни доказать, ни опровергнуть: оно не входит в категорию предсказуемых событий. Поищем поэтому иные возможности. Например, не заметили ли вы… Лично мне показалось, что тело, о котором мы говорим, испытало весьма эффективное воздействие снизу, со стороны грунта. Что?
- Мне трудно сформулировать точно, - сказал Горин. - Впечатление было такое, словно распахнулась поверхность…
- Я отдаю, разумеется, должное вашей смелости в формулировках, но, позволю себе заметить, не понимаю, как это поверхность может распахиваться. Дверь может распахиваться, а не поверхность. Проявление неизвестной нам силы уместнее было бы сравнить с извержением небольшого вулкана. Здесь мы не касаемся протяженности события во времени, я хочу дать, так сказать, зримую картину.
- Я хотел бы указать, - ехидно заметил Горин, - на отсутствие серьезных свидетельств в пользу гипотезы извержения.
- Почему вы против, коллега?
- Потому, профессор, что этот, как вы выражаетесь, зримый пример может заставить нас мыслить в неправильном направлении. Существует целый ряд систематических ошибок, коренящихся именно в следовании неправильным представлениям, в результате чего…
- Вы еще станете учить меня тому, как не допускать систематических ошибок! - оборвал его Серов. - Ну погодите. Вы согласны с тем, что источник силы находился не выше, а ниже поверхности? Под землей - сказали бы мы, если бы дело происходило на Земле.
Горин не ответил.
- Коллега! Коллега!
- Нет, ничего, - медленно сказал Горин. - О Земле - зря…
- Ну простите меня, друг мой. Итак, если источник силы находился в глубине, а сила воздействовала на тело в продолжение весьма малого промежутка времени… Какова, кстати, ваша оценка?
Горин попытался сосредоточиться.
- Мне показалось, что все произошло в долю секунды.
- Несомненно. Но за какую долю? Я лично склоняюсь к оценке промежутка времени в десять-пятнадцать сотых секунды, но, принимая во внимание, так сказать, психические корни возможной ошибки, могу допустить, что явление длилось до трех десятых секунды. В литературе можно найти указания на возможность таких вот внезапных и кратковременных извержений. Мы же отвергаем эту гипотезу. Почему?
- Во-первых, сам характер местности не таков, чтобы можно было предположить возможность тектонических явлений…
- Иначе нас с вами здесь и не оказалось бы, - буркнул Серов.
- Согласен. Во-вторых, ничего не извергнуто, кроме того количества поверхностной породы, которое неизбежно при таком взломе ее изнутри.
- Да, вокруг в основном обломки тела, а не здешних минералов. Значит, не извержение… Ох!.. - застонал он снова.
- Профессор, может быть…
- Нога ноет немного. Ну-с, не извержение. Но и не взрыв - не такой взрыв, какой предположили вы. Что же?
- Попытаемся найти, - сказал Горин, чувствуя, что и в самом деле начинает увлекаться поисками. - Предположим, что на небольшом расстоянии под поверхностью существует некоторая полость. Разумеется, чем-то заполненная. Тело, вступив в контакт с поверхностью астероида, тем или иным образом воздействует на вещество, заполняющее полость, и оно взрывается.
- Я на вашем месте не делал бы столь опрометчивых заявлений, что заполняет каверну. И каким образом объект воздействует на это неизвестное вещество.
- Ну, это могла быть, допустим, нефть. Легкие фракции…
- Бензоколонка под поверхностью, великолепно. Но это все же не… Одним словом, до нас здесь не бывало людей, коллега.
- И не будет, - пробормотал Горин, чувствуя, как боль в голове разгорается снова.
- Будут, друг мой. Обязательно будут. Не сомневайтесь в этом. Что, опять голова? Возьмите еще порошок. Сколько их у вас?
- Останется четыре.
- Ну, тогда хватит.
- Хватит, - мрачно сказал Горин.
- Не сердитесь, мой друг - ничего не поделаешь. Но это не должно мешать работе. Работать надо как играет спортсмен: до финального свистка… Итак, что касается нефти, с уверенностью можно сказать, что здесь ее быть не могло. Не говоря уже о том, что это… тело никак не могло воздействовать на нее таким образом, чтобы произошел взрыв. Согласны?
- М-м…
- Нет-нет, тепловое воздействие абсолютно исключается. Все успело остыть. Два с четвертью часа - вполне достаточное время. Оставим нефть в стороне: она ни при чем.
- Хорошо. Скажите, профессор, вы не допускаете, что в природных условиях могли самопроизвольно образоваться такие вещества, какие употребляются для производства взрывов?
- Взрывчатые вещества? До сего времени, во всяком случае, они нигде в природе не обнаружены. Даже там, где вещество не ограничивается, так сказать, минеральным царством. Я бы сказал даже, что открытие их означало бы, что ряд наших коренных представлений из области химии не соответствует действительности. Нет, это чересчур рискованное допущение. Полагаю, что говорить о наличии таких веществ нам с вами не следует.
- Тогда… Тогда невдалеке от поверхности могла находиться значительная залежь химически чистых - или достаточно чистых - расщепляющихся материалов…
- Эти материалы не умеют молчать, друг мой. Они доложили бы о своем присутствии сразу же, как только мы с вами появились здесь.
- Но предположим, что они доложили, а мы своевременно не отреагировали.
- Это уже из области субъективных причин.
- Не обязательно. Могли отказать соответствующие приборы…
- Этих приборов такое множество - не могли же они отказать все сразу. Да и сию минуту наши приборы…
- Мой показывает присутствие.
- А мой - нет. Значит, вам не повезло.
- Все равно.
- Разумеется. "Не повезло" я говорю просто, чтобы дать оценку этой случайности. Нет, друг мой, расщепляющихся материалов здесь не было, и сейчас присутствуют лишь те, которые входили в состав тела.
- Тогда что же?
- Вот и я не знаю что. Это и заставляет меня ломать голову.
- Что же, профессор, не пора ли нам вернуться к причинам субъективного, как вы говорите, характера? И предположить, что просто-напросто кто-то…
- Нет! - резко сказал Серов. - Не время! И никогда не будет время! Слышите? Вы находитесь в экспедиции первый раз, а я уж и не помню в какой. И я вам говорю: никаких субъективных причин быть не могло! Мы имеем дело просто с каким-то новым явлением природы.
- Вы полагаете, что явление произошло бы так или иначе, и это… наше тело оказалось здесь, в месте проявления этого эффекта, лишь по случайности?
Серов помолчал.
- Нет, этого я не думаю, - ответил он наконец. - Я полагаю, что тело каким-то образом повлияло на течение определенных процессов, своим появлением как-то стимулировало, катализировало их, и в результате… Но я пока не вижу механизма этого явления.
- Я тоже. Послушайте, профессор: а если в той полости был газ?
- Газ?
- Именно! Тело, вступив в контакт с поверхностью астероида, неизбежно нарушило ее структуру. Возможно, образовались микроразломы. Газ получил выход на поверхность. Температура оставалась достаточно высокой…
- Для возгорания газа? Сомневаюсь. Кроме того, газ в полости - если он был - находился под немалым давлением. Предположим, какая-то часть его получила выход на поверхность. Допустим даже, она загорелась. Ну и что? Возник бы факел. Это послужило бы предупреждением, позволило принять необходимые меры предосторожности. Пламя не могло пробраться к массе сжатого газа: слишком велико было бы давление изнутри.
- Да, - сказал Горин. - По-видимому, вы правы. По, откровенно говоря, больше ничего мне не приходит в голову. Скорей наоборот.
- Что значит - наоборот?
- Скорей выходит из нее…
- Ну… Ну что вы… Не надо так. Помолчим немного и подумаем.
- Помолчим, - согласился Горин.
Они помолчали. Горин прислонился лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. Так было легче. Резко падали капли. Прошло время; наверное, много времени. Они не считали его, хотя чувствовали, как уходят минуты. Горин открыл глаза.
- Заря, профессор.
- Что? Что?? Где заря? А? Где? Где???
- Да нет, профессор. Просто заря. Скоро взойдет солнце.