А ведь правда, поют! Слышно, как на третьем птичнике, самом близком, кудахчут куры, заливаются петухи… Женя перестал их замечать, потому что давно привык к этим звукам.
– Это на птичнике, – сказал он.
– Хочу на птичник, – сказала Саня и зашагала к окну.
– Нельзя! – крикнул Женя. – Будешь ты слушаться или нет? Идём сейчас же лодку пускать. Сейчас я её запущу и сделаю волны, а ты будешь смотреть, как она не опрокидывается.
– Сама запущу, а ты будешь смотреть, – объявила Саня и схватила лодку обеими руками.
– Не хватай, сломаешь! – испугался Женя.
А Саня с лодкой в руках быстро юркнула под стол и вылезла с другой стороны.
Женя бросился ловить её. Она увёртывалась, бегала вокруг стола, смеялась и визжала. Видно, ей очень нравилась такая игра.
Но Женя очень рассердился. Ему, наконец, удалось поймать Саню. Он схватил лодку и так сильно дёрнул к себе, что Саня не удержалась на ногах и упала.
И надо же было случиться, что упала она на край таза!
Таз опрокинулся на неё и всю её окатил холодной водой.
Девочка барахталась в огромной луже, вся мокрая, испуганная и с плачем звала свою маму. А мама её была уже далеко и не могла успокоить её.
Женя испугался, растерялся. Сунул куда-то лодку, сбегал за тряпкой. Окунул её в лужу; она тотчас намокла, а лужа не стала меньше. Женя бросил тряпку и кинулся вытаскивать Саню из лужи. Вытащил, посадил на стул, а дальше не знал, что и делать.
Саня кричала так, что на улице было слышно. Вот так успокоил! Снять с неё мокрую майку? А что надеть?
Женя огляделся и ахнул: под кроватью в воде стояли мамины новые тапочки, а рядом мокло Санино платье и бельё. Как же оно оказалось на полу?
Скорее вытереть лужу, а то мама рассердится… А Саня дрожит в мокрой майке и уже охрипла от плача, стонет и зовёт:
– Мама, мама, мамочка! Ой, мамочка! Где моя мамочка!
– Ты не плачь, слушай… Ты не плачь… – уговаривал её Женя. Он положил ей на колени парусную лодку, но Саня сбросила её на пол.
Скорее бы мама пришла! Нет, лучше пусть не приходит, пока Женя не прибрал. Хоть бы она замолчала, эта девочка!
– Ты подожди, подожди, ничего… Я сейчас всё сделаю, всё в порядке, – бормотал Женя и бестолково хватался то за полотенце, то за тряпку.
Неизвестно, что бы дальше было, но тут пришла мама. Она ахнула и кинулась к Сане. Через минуту Саня, сухая, укутанная, лежала в постели. А мама быстро наводила порядок в комнате.
Женя сунулся было ей помогать, но она сказала:
– Отойди. Помог уже, хватит.
Мама была очень сердита. Лучше с ней не говорить сейчас.
Вот она всё прибрала, взяла Саню на руки, стала одевать, гладить по головке, что-то ласково приговаривать. На Женю она не смотрела и с ним не разговаривала. Уж лучше бы ругала.
Саня затихла и прижалась к Жениной маме, как к своей.
Женя подошёл и тоже ткнулся в мамино плечо. Но мама отвела его рукой и сказала:
– Не надо. Не ластись. Иди в детский сад, тебе пора.
Саня выглянула из-за маминого плеча и повторила:
– Иди в детский сад! Ты плохой!
– А ты не командуй! – сказал Женя. – Мама, скажи ей…
– Идёшь ты? – сказала мама так строго, как раньше никогда не говорила.
Женя ушёл. Всю дорогу до детского сада он что-то бормотал про себя, отшвыривал ногами камешки и злился. А на кого, – неизвестно.
САНЯ И ЦЫПЛЯТА
На другой день папе и маме надо было идти на работу, Жене – в детский сад. А куда девать Саню?
Одну в доме её нельзя оставить. Папа решил взять её с собой, в инкубатор, – папа там работает.
Мама вымыла Саню, одела её во всё чистое, с ног до головы: инкубатор – это такое место, куда нельзя принести ни пылинки.
– А что там есть, дядя Вася? – спросила Саня.
– Вот такие цыплята, – папа показал пальцами, какие крошечные цыплята есть в инкубаторе. Тогда Саня взяла его за руку и потащила к двери.
– Хочу таких маленьких цыплят! – сказала она.