- Возьми себе другую линзу. Таким образом ты будешь владеть по меньшей мере половиной того, что тебе причитается по праву и, следовательно, помешаешь этому наглецу обдурить тебя полностью.
Бубах Анх согласился.
- Я возьму для начала одну свою волшебную линзу. Потом я убью этого мошенника и заберу вторую, и все будет хорошо.
- Прекратите! - высокомерно произнес Старейшина. - Не подобает использовать такой тон по отношению к одному из принцев Смолода!
- Пфф! - фыркнул Бубах Анх. - Вспомни, откуда берется ваша пища! Мы, жители Гродза, не будем работать задаром.
- Хорошо, - сказал Старейшина. - Я считаю ваши грубые угрозы предосудительными, но не могу отрицать, что в ваших доводах есть некая доля истины. Вот левая линза Радкута Вомина. Обойдемся без взывания к Эддиту Брэн Мору, умащения и поздравительного гимна. Будь так добр, сделай шаг вперед и открой левый глаз - вот так.
Как и Кугель, Бубах Анх посмотрел двумя глазами сразу и, ошеломленный, отшатнулся. Однако он тут же схватился за левый глаз, опомнился и начал наступать на Кугеля.
- Теперь ты должен видеть, насколько бессмысленны твои фокусы. Отдай мне эту линзу и ступай своей дорогой, потому что ты никогда не сможешь воспользоваться ими обеими.
- Это не имеет никакого значения, - сказал Кугель. - Благодаря моему другу Фирксу меня прекрасно устраивает и одна.
Бубах Анх заскрежетал зубами.
- Ты думаешь, что сможешь надуть меня еще раз? Твоя жизнь подошла к концу. Не только я, но и весь Гродз ручается за это!
- Только не в пределах Смолода, - предупредил Старейшина. - Среди принцев не должно быть ссор: я предписываю вам соблюдать согласие! Вы, разделившие между собой линзы Радкута Вомина, должны разделить также его дворец, его одежды, имущество, драгоценности и свиту до той, надеюсь, отдаленной минуты, когда один или другой умрет, после чего оставшийся в живых получит все. Таков мой приговор. И говорить больше не о чем.
- Момент смерти этого наглеца, надеюсь, совсем близок, - прогрохотал Бубах Анх. - Та минута, когда он ступит за пределы Смолода, станет для него последней. Жители Гродза будут стеречь его хоть сотню лет, если понадобится.
При этих новостях Фиркс беспокойно заерзал, и Кугель, болезненно поморщившись, обратился к Бубаху Анху примирительным тоном:
- Мы могли бы пойти на компромисс. К тебе отойдет все поместье Радкута Вомина: его дворец, имущество, свита. А я получу только магические линзы.
Но Бубаха Анха это не устраивало.
- Если ты ценишь свою жизнь, отдавай линзу сию же минуту.
- Этого я не могу сделать, - сказал Кугель.
Бубах Анх отвернулся и что-то сказал безбородому крестьянину. Тот кивнул и удалился. Бубах Анх свирепо поглядел на Кугеля, потом подошел к хижине Радкута Вомина и сел на кучу мусора у двери. Здесь он начал экспериментировать со своей новой линзой, осторожно закрывая правый глаз и открывая левый, чтобы восхищенно разглядывать Чужой мир. Кугель подумал, что сможет воспользоваться его отрешенностью, и не спеша направился к окраине города. Бубах Анх, казалось, ничего не замечал. "Ха! - подумал Кугель. - Значит, все будет так легко! Еще два шага, и он затеряется в темноте".
Он бодро размял свои длинные ноги, готовясь сделать эти два шага. Едва слышный звук - ворчание, скрежет, шорох одежды - заставил его дернуться в сторону; острие мотыги метнулось вниз, рассекая воздух в том месте, где только что была Кугелева голова. В слабом свете, отбрасываемом лампами Смолода, Кугель мельком заметил мстительную физиономию безбородого крестьянина. Сзади подскочил Бубах Анх, выставив вперед тяжелую голову, словно бык. Кугель увернулся и проворно побежал назад в центр Смолода.
Разочарованный Бубах Анх медленно вернулся и снова занял свое место.
- Тебе никогда не удрать, - сказал он Кугелю. - Отдавай линзу, и сохранишь жизнь!
- Ни в коем случае, - с достоинством ответил Кугель. - Скорее тебе следует опасаться за твою собственную пропитую жизнь, которая подвергается еще большей опасности!
Из хижины Старейшины донесся укоризненный вопль:
- Прекратите ругаться! Я исполняю экзотические прихоти прекрасной принцессы, и не смейте меня отвлекать.
Кугель, вспомнив жирные складки плоти, ухмыляющиеся, заплывшие лица, спутанные, кишащие паразитами волосы, двойные подбородки, вздувшиеся вены и вонь, характеризующие женщин Смолода, еще раз подивился волшебной силе линз. Бубах Анх снова проверял, как видит его левый глаз. Кугель пристроился на скамейке и попробовал посмотреть правым глазом, предварительно прикрыв ладонью левый...
На нем была рубашка из гибких серебристых чешуек, обтягивающие алые панталоны, темно-синий плащ. Он сидел на мраморной скамье недалеко от ряда спирально закрученных мраморных колонн, заросших вьюнами с темной листвой и белыми цветами. По обе стороны высились в ночи дворцы Смолода, один позади другого. Неяркий свет обрисовывал арки и окна. Небо, мягкого темно-синего цвета, было усеяно большими сияющими звездами. Между дворцов были разбиты сады с кипарисами, миртом, жасмином, магнолиями и тисом; воздух был напоен запахом цветов и струящейся воды. Откуда-то донеслась, подобно дуновению, музыка: шепот нежных струн, вздох чудной мелодии. Кугель сделал глубокий вдох и поднялся на ноги. Он шагнул вперед, пересекая террасу. Дворцы и сады сместились в пространстве. Три девушки в белых воздушных платьях, стоящие на неосвещенной лужайке, разглядывали Кугеля через плечо.
Кугель невольно шагнул вперед. Затем, вспомнив о преступных намерениях Бубаха Анха, приостановился, чтобы проверить свое местонахождение. По другую сторону площади возвышался семиярусный дворец. На каждом ярусе, на каждой террасе, был свой сад с лианами и цветами, свисающими вниз вдоль стен. Сквозь окна Кугель мельком увидел богатую обстановку, сверкающие канделябры, мягкие движения облаченных в ливреи пажей. В павильоне перед дворцом стоял человек с соколиными чертами лица и подстриженной золотистой бородой, облаченный в охряные и черные одежды с золотыми эполетами и черные высокие шнурованные ботинки. Он стоял, опершись одной ногой о каменного грифона, сложив руки на согнутом колене, и глядел в сторону Кугеля с выражением задумчивой неприязни на лице. Кугель изумился: может ли это быть похожий миюм на свинью Бубах Анх? Может ли этот великолепный дворец с семью рядами террас быть лачугой Радкута Вомина?
Кугель медленно перешел площадь и оказался у какого-то павильона, освещенного канделябрами. На столах было разложено мясо, желе и пирожные всех сортов. Желудок Кугеля, питаемый только плавником и копченой рыбой, настоятельно толкнул его вперед. Кугель переходил от стола к столу, пробуя кусочки с каждого блюда, и находил, что все они - превосходнейшего качества.
- Я могу поглощать копченую рыбу и чечевицу, - сказал сам себе Кугель, - однако можно многое сказать в пользу волшебства, с помощью которого они становятся столь изысканными деликатесами. Воистину, можно придумать что-нибудь гораздо худшее, чем провести остаток жизни здесь, в Смолоде.
Фиркс, словно только и ждал этой мысли, немедленно вызвав в печени Кугеля серию агонизирующих судорог. Кугель с горечью выругал Юкуну, Смеющегося Мага, и повторил свои обеты мести.
Восстановив самообладание, Кугель неторопливо пошел туда, где окружающие дворец сады переходили в пейзажный парк. Глянув назад через плечо, он обнаружил, что принц с соколиным лицом, одетый в охряно-черные одежды, приближается к нему с явно враждебными намерениями. Во мраке парка Кугель заметил еще какое-то движение, и ему показалось, что он видит несколько вооруженных воинов.
Кугель вернулся на площадь, и Бубах Анх снова проследовал ко входу во дворец Радкута Вомина, где и остался стоять, свирепо глядя на своего соперника.
- Вне всякого сомнения, - сказал Кугель вслух, чтобы его слышал Фиркс, - сегодня уйти из Смолода не удастся. Естественно, я жду не дождусь доставить эту линзу Юкуну, но если меня убьют, то ни линза, ни превосходный Фиркс никогда не вернутся в Олмери.
Фиркс никак не проявлял свою активность "А теперь, - подумал Кугель, - где же провести ночь?" Семиэтажный дворец Радкута Вомина, несомненно, предлагал большое количество просторных помещений, где хватило бы места и ему, и Бубаху Анху. На деле же им пришлось бы ютиться вдвоем в хижине, состоящей из одной комнатушки, где постелью служила единственная куча влажного тростника. Задумчиво, с сожалением, Кугель закрыл правый глаз и открыл левый.
Смолод был таким же, как и раньше. Мрачный Бубах Анх стоял, ссутулившись, перед дверью в хижину Радкута Вомина. Кугель шагнул вперед и энергично лягнул своего соперника. От удивления и шока оба глаза Бубаха Анха открылись, и соперничающие импульсы, столкнувшись в его мозгу, вызвали паралич. Сзади, в темноте, безбородый крестьянин взревел и ринулся вперед, высоко подняв мотыгу, и Кугелю пришлось отказаться от своего плана перерезать Бубаху Анху горло. Он шмыгнул в хижину, закрыл дверь и задвинул засовы.
Теперь он закрыл левый глаз и открыл правый. Он очутился в роскошном холле дворца Радкута Вомина, портик которого был защищен опущенной решеткой из кованого железа. Снаружи золотоволосый принц в охряно-черных одеждах, прикрывая один глаз рукой, с холодным достоинством поднимался с плит, которыми была вымощена площадь. Взмахнув рукой в жесте благородного вызова, Бубах Анх перекинул плащ через плечо и удалился, чтобы присоединиться к своим воинам.
Кугель неторопливо прошелся по дворцу, с удовольствием осматривая обстановку. Если бы не назойливость Фиркса, можно было бы не торопиться в опасное путешествие назад, в долину Кзана.