Кугель выбрал роскошно обставленную комнату, выходящую окнами на юг, сбросил пышные одежды, заменив их на атласный ночной наряд, устроился на ложе, покрытом простынями из бледно-голубого шелка, и немедленно заснул.
Утром он с некоторым трудом вспомнил, какой глаз открывать. Он подумал, что было бы хорошо смастерить повязку и носить ее на том глазу, который в данное время не использовался.
При свете дня дворцы Смолода были более величественными, чем когда-либо, а площадь теперь была заполнена принцами и принцессами - все они были неописуемой красоты.
Кугель облачился в красивые одежды черного цвета с элегантной зеленой шапочкой и зелеными сандалиями. Он спустился в холл, повелительным жестом поднял решетку и вышел на площадь.
Бубаха Анха нигде не было видно. Остальные жители Смолода любезно приветствовали Кугеля, а принцессы проявляли в обращении с ним заметную теплоту, словно находили его хорошей партией. Кугель отвечал вежливо, но без особого пыла: даже волшебные линзы не могли заставить его забыть о том, что отличительной чертой женщин Смолода были отвратительные складки плоти, покрытые въевшейся грязью и спутанными волосами.
Он позавтракал в павильоне восхитительными яствами, потом вернулся на площадь, чтобы обдумать план будущих действий. Поверхностный осмотр парков показал, что воины Гродза стоят на страже. О том, чтобы бежать немедленно, не могло быть и речи.
Дворяне Смолода занялись своими делами. Одни разбрелись по лугам, другие плыли на лодках по восхитительным каналам, ведущим на север. Старейшина, принц с благородным и мудрым лицом, сидел в одиночестве на скамье из оникса, погруженный в глубокое раздумье.
Кугель подошел к нему. Старейшина оторвался от дум и поприветствовал его со сдержанной сердечностью.
- Моя душа неспокойна, - заявил он. - Несмотря на все доводы благоразумия и с учетом того, что ты, бесспорно, не знал наших обычаев, я все же чувствую, что была допущена некоторая несправедливость, и понятия не имею, как ее исправить.
- . Мне кажется, - сказал Кугель, - что сквайр Бубах Анх, без сомнения, достойный человек, проявляет отсутствие дисциплины, не совместимое с достоинством Смолода. По моему мнению, ему бы пошло на пользу поработать еще несколько лет в Гродзе.
- В том, что ты сказал, есть зерно истины, - ответствовал старец. - Небольшие личные жертвы иной раз необходимы для благополучия всех. Я уверен, что ты, если о том зайдет речь, с радостью отдашь свою линзу и заново станешь членом Гродза. Что значат несколько лет? Они упорхнут, как бабочки.
Кугель сделал учтивый жест.
- Или же мы могли бы устроить розыгрыш по жребию, в котором участвовали бы все, кто видит с помощью двух линз. Проигравший даровал бы одну из своих линз Бабуху Анху. Я, со своей стороны, обошелся бы и одной.
Старец нахмурился.
- Ну, такая возможность маловероятна. А пока ты должен участвовать в нашем веселье. Позволю себе заметить, что ты недурно выглядишь, и некоторые из наших принцесс бросают в твою сторону нежные взгляды. Вот, например, очаровательная Удела Наршаг... или же Зококса - Розовый Лепесток, и, кроме этого, жизнерадостная Илвью Ласмаль. Тебе не стоит мешкать. Мы здесь, в Смолоде, ведем жизнь, не ограниченную условностями.
- Очарование этих дам не ускользнуло от меня, - сказал Кугель. - Однако, к несчастью, я связан обетом воздержания.
- Несчастный! - воскликнул Старейшина. - Принцессам Смолода нет равных! Кстати, заметь - еще одна пытается завоевать твое внимание!
- Без сомнения, она призывает тебя, - сказал Кугель, и старец отошел посовещаться с упомянутой молодой женщиной, которая выехала на площадь в великолепном экипаже в форме лодки, шагающей на шести лебединых ногах. Принцесса возлежала на ложе из розового пуха и была достаточно красива, чтобы заставить Кугеля сожалеть о том, что привередливая память представляла перед мысленным взором спутанные волосы, бородавки, отвисшие губы и потные глубокие складки и морщины. Эта принцесса действительно была воплощением мечты: тоненькая и гибкая, с кожей цвета сливок, изящным носиком, сияющими мечтательными глазами и очаровательно подвижным ртом. Кугеля заинтриговало выражение ее лица, более многозначное, чем у других принцесс: задумчивое и в то же время своенравное; пылкое и одновременно недовольное.
На площади появился Бубах Анх, облаченный в воинственный наряд - латы и шлем - и опоясанный мечом. Старейшина подошел, чтобы переговорить с ним. Но тут Кугеля, к его неудовольствию, подозвала принцесса из шагающей лодки.
Он подошел к ней.
- Да, принцесса. Мне показалось, что ты приветствовала меня?
Принцесса кивнула.
- Я раздумываю о твоем присутствии здесь, в этих северных землях.
Ее голос был мягким и чистым, подобно музыке.
Кугель сказал:
- Я выполняю здесь одну миссию. Я останусь в Смолоде очень недолго, а потом мне нужно будет идти дальше на восток и на юг.
- Неужели! - отозвалась принцесса. - И какова же суть твоей миссии?
- Честно говоря, я был перенесен сюда злобой одного волшебника. Это ни в коем случае не было моим собственным желанием.
Принцесса негромко рассмеялась.
- Я вижу очень мало незнакомых людей. Я жажду увидеть новые лица и услышать новые голоса. Может быть, ты придешь в мой дворец, и мы поговорим о магии и о странных вещах, которыми полнится умирающая земля.
Кугель чопорно поклонился.
- Твое предложение очень лестно. Но обрати свой взор в другую сторону. Я связан обетом воздержания. Укроти свое неудовольствие, ибо это относится не только к тебе, но и вон к той Уделе Наршаг, к Зококсе и к Илвью Ласмаль.
Принцесса приподняла брови, откинулась на покрытое пухом ложе и слабо улыбнулась.
- Ну-ну. Ты суровый человек, жестокий, безжалостный человек, если отказываешь стольким умоляющим женщинам.
- Это так, и так оно и должно быть.
Кугель отвернулся и оказался лицом к лицу с приближающимся Старейшиной, за которым следовал Бубах Анх.
- Печальные обстоятельства, - объявил Старейшина обеспокоенным голосом. - Бубах Анх говорит от имени деревни Гродз. Он заявляет, что они не будут поставлять нам продукты, пока не будет восстановлена справедливость, которую они определяют как возврат твоей линзы Бубаху Анху и выдачу твоей персоны карательному комитету, который ждет там в парке.
Кугель беспокойно рассмеялся.
- Какой дикий взгляд на вещи. Ты, конечно же, заверил его, что мы, жители Смолода, скорее будем есть траву и уничтожим линзы, прежде чем согласимся на столь отвратительные условия?
- Боюсь, что я пошел на компромисс, - объявил Старейшина. - Я полагаю, что остальные жители Смолода оказывают предпочтение более гибкому решению проблемы.
Намек был ясен, и Фиркс начал раздраженно шевелиться. Для того чтобы оценить обстоятельства наиболее решительным образом, Кугель сдвинул повязку на правый глаз и посмотрел левым.
Несколько граждан Гродза, вооруженных серпами, мотыгами и дубинками, ждали на расстоянии пятидесяти ярдов: вне всякого сомнения, карательный комитет, о котором упоминал Бубах Анх. По одну сторону были хижины Смолода, по другую - шагающая лодка и принцесса такой.. Кугель изумленно уставился на нее. Лодка била все той же, как и раньше, она шагала на шести птичьих ногах, а на ложе из розового пуха сидела принцесса - если это возможно, еще более прекрасная, чем когда-либо. Но теперь на ее лице была не слабая улыбка, а холодное и неподвижное выражение.
Кугель сделал глубокий вдох и пустился бежать. Бубах Анх выкрикнул приказ остановиться, но Кугель не обратил на это ни малейшего внимания. Он понесся через пустыри, а карательный комитет бросился за ним следом.
Кугель ликующе расхохотался. У него были длинные ноги и хорошие легкие. Крестьяне же были приземистыми, флегматичными, с узловатыми мускулами. Он легко мог пробежать две мили за то время, что требовалось им, чтобы преодолеть одну. Он приостановился и обернулся, чтобы помахать им рукой на прощанье. К его смятению, от шагающей лодки отделились две ноги и бросились за ним вслед. Кугель припустил изо всех сил. Тщетно. Ноги прыжками пронеслись мимо, по одной с каждой стороны. Потом они развернулись и пинками заставили Кугеля остановиться.
Кугель угрюмо зашагал назад. Ноги скакали за ним. Перед самой окраиной Смолода Кугель сунул руку под повязку и снял магическую линзу. Когда карательный комитет набросился на него, он поднял линзу вверх.
- Не приближайтесь - или я разобью ее на куски!
- Стойте! Стойте! - завопил Бубах Анх. - Этого нельзя допустить! Послушай, отдай мне линзу и прими то, что ты по справедливости заслужил.
- Ничто еще не решено, - напомнил ему Кугель. - Старейшина не высказался ни в чью пользу.
Девушка приподнялась со своего сиденья в лодке.
- Высказываться буду я, Я - Дерве Корим из Дома Домбер. Отдай мне фиолетовую стекляшку, чем бы она ни была.
- Ни в коем случае, - заявил Кугель. - Возьми линзу у Бубаха Анха.
- Ни за что! - воскликнул сквайр из Гродза.
- У вас обоих есть по линзе, и вы оба хотите две? Что же это за бесценные объекты? Вы носите их на глазах? Дайте их мне.
Кугель вытащил меч.
- Я предпочитаю бежать, но буду сражаться, если придется.
- Я не могу бегать, - сказал Бубах Анх. - Я предпочитаю сражаться.
Он вынул линзу из своего глаза.
- А теперь, бродяга, приготовься к смерти.
- Минуточку, - сказала Дерве Корим.
У одной из ног лодки выросли вдруг тонкие ручки и схватили Кугеля и Бубаха Анха за запястье. Линзы упали на землю. Та, что принадлежала Бубаху Анху, ударилась о камень и разлетелась на куски. Он взвыл, как от боли, и прыгнул на Кугеля, который отступил перед этим нападением.