- Если вы вздумаете прогуливаться по пристаням Зундара - улиц здесь нет - то не пройдет и часа, как вас убьют. И при этом неважно, в какой вы будете маске. Так случилось с Бенко, вашим предшественником. Он не знал как себя вести. Никто из нас, иномирян этого не знает. В Фане нас еще терпят - до тех пор, пока мы знаем свое место и не высовываемся. Но попробуйте, как сегодня, щегольнуть здесь своими регалиями. К вам тотчас подступит какой-нибудь Огненный Змей или Грозный Гоблин - я имею в виду маски, вы понимаете, - и заиграет на кродаче, и если вы не сумеете пресечь его дерзкую выходку с помощью дьявольских звуков скарания, то он загремит химеркином - это наш инструмент для разговоров с рабами, - что будет выражением крайнего презрения. Или он ударит в дуэльный гонг и тут же нападет на вас.
- Я и не догадывался, что здешние жители так вспыльчивы, - пробормотал Тиссель, подавленный.
Ролвер пожал плечами и открыл тяжелую стальную дверь в свою контору.
- Везде свои порядки. На Народной площади в Полиполисе тоже можно навлечь на себя народный гнев кое-какими выходками.
- Да, вы правы, - сказал Тиссель. Войдя в контору, он огляделся по сторонам. - К чему все эти меры предосторожности? Сталь, бетон…
- Защита от дикарей, - сказал Ролвер. - Они по ночам спускаются с гор, хватают что плохо лежит и убивают всякого, кто попадется им на пути.
Ролвер подошел к стенному шкафу и вынул маску.
- Вот, возьмите. Это Лунный Мотылек, с ним вы не должны попасть в беду.
Тиссель без особой охоты принялся разглядывать маску. Она была сшита из мышиного цвета меха; по краям отверстия для рта торчали пучки шерсти, на лбу - пара усиков, похожих на перья. У висков болтались белые завязки, а под глазами нависали ряды красных складок, производя впечатление одновременно скорбное и комическое.
- Эта маска предполагает какой-то престиж? - спросил Тиссель.
- Ни малейшего.
- Но ведь я Председатель Консульства, - возразил Тиссель. - Я представляю Внутренние Планеты, сто миллиардов человек…
- Если Внутренние Планеты хотят, чтобы их представитель носил маску Победителя Морских Драконов, пуская присылают сюда Победителя Морских Драконов.
- Понимаю, - пробормотал Тиссель. - Ну, что ж, если надо…
Ролвер тактично отвел глаза. Тиссель снял Победителя Морских Драконов и приладил к лицу скромного Лунного Мотылька.
- Надеюсь, в ваших магазинах я найду что-нибудь более подходящее, - сказал Тиссель. - Мне говорили, что человек просто заходит в магазин и выбирает что хочет. Это верно?
Ролвер повернулся и критически осмотрел Тисселя. - Эта маска - по крайней мере, на первое время - подходит вам как нельзя лучше. И имейте в виду: не берите в магазинах ни единой вещички, пока не узнаете ее хорровую ценность. Владелец магазина теряет в престиже, если персона с низкой хоррой позволяет себе вольности с его лучшими работами.
Тиссель возмущенно тряхнул головой.
- Но мне ничего этого не объяснили! Я конечно знал о масках, и что мастера безмерно честны и усердны; но весь этот престиж - хорра, или как там ее…
- Не волнуйтесь, - сказал Ролвер. - Пройдет год-другой и вы начнете понимать что к чему. Я надеюсь, вы владеете языком?
- Да, разумеется.
- И на каких инструментах вы играете?
- Ну… я так понял, что можно играть на любом маленьком инструменте или просто петь.
- Крайне неверно. Только рабы поют без аккомпанемента. Советую вам как можно быстрее освоить следующие инструменты. Химеркин для рабов. Гангу для разговоров с близкими приятелями или же с теми, кто немного ниже вас по хорре. Кив для вежливых бесед при случайных встречах. Зачинко для более официальных контактов, страпан и кродач для тех, кто ниже вас по престижу… ну, в вашем случае - если захотите указать кому-то его место. Гомопард или двойной камантил - для церемоний, - Он секунду подумал. - Очень полезны еще кребарин - водяная лютня, и слобо, но с ними можно повременить. Сначала - эти, основные. Они обеспечат вам элементарный уровень общения.
- Вы не преувеличиваете? - осмелился предположить Тиссель. - И… не шутите?
Ролвер мрачно рассмеялся.
- Отнюдь нет. Теперь, в первую очередь, вам необходим ковчег. А затем - рабы.
Ролвер повел Тисселя к пристаням Фана - полтора часа пути с космодрома - по чудесной тропе в тени огромных деревьев. Ветви их гнулись под тяжестью фруктов, хлебных плодов, стручков с сахарным соком.
- На данный момент, - говорил Ролвер, - здесь, в Фане всего четверо иномирян, включая вас. Я отведу вас к Велибусу, это наш коммерческий агент. Подозреваю, что у него найдется старый ковчег, который он мог бы вам одолжить.
Корнелий Велибус жил в Фане уже пятнадцать лет, и повысил свою хорру настолько, что с уверенностью носил маску Южного Ветра. Она представляла собой голубой диск, инкрустированный лазуритом и окруженный мерцающим ореолом из змеиной шкуры. Велибус оказался более приветливым и сердечным, нежели Ролвер. Он не только дал Тисселю ковчег, но и снабдил его десятком музыкальных инструментов и парой рабов в придачу.
Пораженный такой щедростью, Тиссель заикнулся было о цене, но Велибус выразительным жестом прервал его:
- Дорогой мой, вы на Сирене. Такие пустяки здесь ничего не стоят.
- Но ковчег…
Велибус испустил короткий изысканный пассаж на киве.
- Буду откровенен с вами. Сээр Тиссель. Дом постарел и обветшал. Я не могу в нем жить; мой статус пострадает, - Изящная мелодия сопровождала его речь. - Но вас пока что не тревожит статус. Все что вам нужно - кров, уют, покой - и защита от Ночных.
- Ночных?
- Это каннибалы которые бродят по берегу после заката.
- Ах, да. Сээр Ролвер говорил мне.
- О, жуткие твари. Не будем о них, - Кив Велибуса издал пронзительную трель. - Теперь что касается рабов, - Он задумчиво постучал пальцем по лбу лазурной маски. - Думаю, Рекс и Тоби будут вам служить на совесть.
Он легонько пристукнул по химеркину и крикнул:
- Авансэкстробу!
Вошла рабыня в одеянии из множества полос розовой материи, туго обхватывающий ее тело. Черную маску украшали перламутровые блестки.
- Фаскуэц Рексэ Тоби.
Появились Рекс и Тоби в свободных масках и желтом кожаных куртках. Велибус, звучно бряцая химеркином, объявил что у них новый хозяин. Рабы пали ниц и хрипло пропели обет верности Тисселю. У того вырвался нервный смешок. Он попытался сконструировать фразу на Сиренийском языке:
- Идите на ковчег, уберите в нем, принесите на борт еду.
Тоби и Рекс, не мигая, тупо глядели на него сквозь прорези в масках. Велибус повторил слова Тисселя под грохот химеркина. Рабы с поклоном удалились. Тиссель в рассеянности принялся рассматривать инструменты.
- Не представляю, как я смогу научиться всему этому.
Велибус обернулся к Ролверу.
- А что Керсхол? Он не согласится дать Сээру Тисселю несколько вводных уроков?
- Думаю, вполне.
- Кто это - Керсхол? - спросил Тиссель.
- Третий из нашей эмигрантской группки, - объяснил Велибус, - антрополог. Вы читали его "Зундар великолепный"? А "Ритуалы Сирены"? "Безликий народ"? Нет? Жаль. Прекрасные работы. У Керсхола высокий престиж; по-моему, он даже наведывается в Зундар. Он носит Пещерную Сову, а иногда Звездного Скитальца и даже Мудрого Арбитра!
- В последнее время он пристрастился к Змею Экватора, - заметил Ролвер. - С золотыми клыками.
- В самом деле? - восхитился Велибус. - Что ж, он этого заслуживает. Чудесный человек! - и Велибус задумчиво пробежал пальцами по клавишам зачинко.
…Прошло три месяца. Под опекой Мэтью Керсхола Тиссель прилежно осваивал химеркин, гангу, страпан, кив, гомопард и зачинко. Двойной камантил, кродач, слобо и другие инструменты могут подождать, сказал Керсхол, пока Тиссель обучится игре не шести основных. Керсхол одолжил Тисселю записи особо характерных Сиренийских диалогов в разных настроениях и под различный аккомпанемент, чтобы тот знакомился с популярными музыкальными обычаями и совершенствовался в тонкостях интонаций и различных ритмов - перекрестных, сложных, скрытых. Нет прекраснее науки, чем Сиренийская музыка утверждал Керсхол, и Тиссель погрузился в неисчерпаемые глубины нового предмета. Четвертьтоновая настройка инструментов позволяла использовать двадцать четыре тональности, которые в сочетании с пятью основными ладами давали сто двадцать звукорядов. Керсхол, однако, советовал Тисселю для начала брать каждый инструмент в его основной тональности и всего на двух ладах.