Кир Булычёв - Глубокоуважаемый микроб стр 10.

Лес был привычный взгляду, лиственный, с птицами и насекомыми, дорожка тоже была обычной, и Удалов от такого мирного окружения даже стал напевать песню. И вдруг кузнечик замер, а его спинка задрожала от волнения.

- Ничего не понимаю, - признался он. - Только на той неделе я сюда прилетал. Где же город?

Они вышли к краю громадного, изрытого ямами поля. Меж ям тянулись тропинки, у тропинок стояли столбы, и на них были указатели с названиями улиц.

- Могу поклясться. - сказал кузнечик, а Удалов, почувствовав неладное, спросил его прямо:

- Опять, Тори?

- Погоди! - Тори увидел лежащую на траве человеческую фигуру.

Они подбежали к человеку. Тот был в беспамятстве и тихо стонал. Могильщик наклонился над ним, достал из саквояжа флакон и дал человеку понюхать. Тот со стоном открыл глаза.

- Что случилось? - спросил нервно кузнечик. - Где весь город?

- Это ужасно, я скоро умру, - ответил человек и смежил веки.

- Он еще не сейчас умрет, - сказал могильщик. - Поверьте моему опыту. Он еще немного протянет.

- Говори же, что случилось с вашим городом? - настаивал кузнечик.

- Несчастье. И мы сами виноваты, - простонал человек. - Мы поселились в домах-растениях, полагая, что комфорт нам обеспечен навсегда. Так прошло двадцать лет. Наши квартиры послушно росли, мы не знали жилищного кризиса и всегда дышали свежим воздухом. Новые семьи отпочковывались вместе с деревьями. Но мы не учли.

Человек закатил глаза, и могильщику пришлось снова поднести к его носу флакон.

- На чем я остановился? - спросил умирающий. - Ах да! Мы забыли узнать у путешественников, которые привезли нам семена, как эти деревья размножаются.

- И как же? - поинтересовался Удалов.

- Мы узнали об этом сегодня ночью. С вечера наши квартиры зацвели громадными пахучими цветами, а ночью деревья вытащили корни из земли и побрели искать своих подруг. Оказалось, что у нас в городе обитают лишь деревья мужского пола, а для того, чтобы продолжить род, они должны опылить женские цветы.

- Но где же женские деревья?

- Их забыли импортировать, - прошептал человек. - Теперь наши квартиры вместе со всем населением бредут неизвестно куда и неизвестно когда остановятся. А я нечаянно выпал из своей квартиры и разбился.

На этих словах несчастный житель ушедшего города окончательно потерял сознание.

- Пошли догонять, - сказал Удалов. - Там же жители волнуются, дети.

- А как мы их найдем? - спросил кузнечик.

- По следам. Они же следы оставляют. Как стадо слонов.

- Нет, подождем здесь. Может, нагуляются, возвратятся.

- Идем, идем, - настойчиво повторил Удалов и потянул переводчика за рукав.

- Я останусь! - крикнул им вслед могильщик. - Возможно, этот страдалец помрет. Я уж похороню его бесплатно, для практики. Соскучился без дела.

Не успели Удалов с кузнечиком пробежать и ста метров, как нечто круглое и огромное закрыло свет солнца. Удалов поднял голову и понял, что прямо на них опускается космический корабль.

Приятели бросились в сторону, но, не долетев до земли, корабль завис, и из открывшихся люков принялись прыгать на траву тяжело вооруженные десантники.

Еще через минуту Удалов сдался в плен. Неизвестно кому. Удалова подвели к офицеру, который командовал десантом. Справа от Удалова стоял понурившись кузнечик, слева могильщик, которого оттащили от потенциального мертвеца.

- Здравствуйте, ваше Преимущество, - сказал неожиданно кузнечик. - Ваше задание выполнено.

- Где город? - спросил офицер спокойно и даже вяло.

Лицо его было неподвижно, зрачки замерли посреди белков, словно у слепого.

- Случилось непредвиденное осложнение, - объяснил кузнечик виновато. - Оказывается, город ушел искать своих самок.

- Не шутить, - сказал строго офицер и тонким хлыстом ожег плечо кузнечику, отчего золотой смокинг франта с планеты Тори-Тори разорвался, обнаружив зеленое покатое плечо.

- Город был растительный, - объяснил Удалов, чтобы рассеять недоразумение. - Он был весь из деревьев, и деревья ушли.

- Они издеваются над нами. Деревья категорически не ходят, - сказал вяло офицер. - По сто плетей каждому.

- Погодите! - вскричал могильщик. - Вон там лежит пострадавший местный житель. Он в таком состоянии, что лгать не будет. Допросите его и поймете, что мы вас не обманываем.

Офицер приказал солдатам стеречь пленников, а сам, помахивая хлыстом, направился к умирающему.

- Скажи мне, Тори, - обратился Удалов к кузнечику. - Откуда тебе знаком этот офицер и какое задание ты выполнил?

- Это тебя не касается, Удалов, - сказал Тори. - Но скрывать не стану. Его Преимущество - энтомолог. По его просьбе я наблюдал за ночными бабочками.

- Кстати, - заметил могильщик, - в космосе нас преследовал именно этот корабль.

- Совпадение, - ответил кузнечик, но никто ему не поверил.

Офицер вернулся к ним и сказал:

- Ваш местный житель так быстро умер, что мы не успели его пытать. Но он успел признаться, что выпал из уходящего дома. А где Удалов? Тори обещал его сюда доставить.

- Но не бесплатно, - нагло, но притом трусливо заметил подлый кузнечик.

- Не рекомендую упрямиться, - посоветовал офицер, помахивая хлыстом.

- Я Удалов, - признался Корнелий. - Что вам от меня нужно?

- Узнаешь, когда доставим. А кто второй?

- Я могильщик, - сообщил мухомор. - Но в данный момент я без работы. По вашему воинственному виду я полагаю, что мне в вашем уважаемом мире найдется достойная работа. Я согласен лететь с вами.

- Берите и его, там разберемся.

- Ваше Преимущество, - настаивал кузнечик, - мне пора возвращаться на СОС. Расплатитесь со мной, и я уеду.

- Задание ты выполнил только наполовину, - сказал офицер. - Города ты мне не обеспечил, а за одного Удалова платить не имею полномочий.

- Тогда я не буду больше на вас работать, - сказал кузнечик, - и вы лишитесь лучшего агента в сердце СОС.

- Другого найдем, - ответил офицер. - Не такого склочного. Попроще, поисполнительней.

Солдаты загоготали.

- Ах так! - воскликнул кузнечик. - Я буду жаловаться! Я немедленно возвращаюсь на СОС и сообщаю, что вы украли одного из самых популярных делегатов, любимца всего съезда, Корнелия Ивановича Удалова. Берегитесь, разбойники!

- Взять мерзавца! - приказал офицер своим солдатам, и те с нескрываемым удовольствием подхватили кузнечика под локти.

Через несколько минут кузнечик вместе с Удаловым и могильщиком оказались в стальной утробе космического корабля. К тому же надо отметить, что в ходе этой операции и Удалов, и кузнечик лишились своих сбережений, а могильщик саквояжа.

Дверь в утробу задвинулась, зажужжали двигатели, и космический корабль взял курс неизвестно куда.

- Предатель, - сказал Удалов без особой обиды, хоть и с отвращением. - Заманил меня на планету.

- Ты не понимаешь, - оправдывался кузнечик. - Я из принципиальных соображений. Я идейный предатель. Деньги только символ моей предательности. Учти, они разберутся, и наглый офицер будет жестоко наказан.

- Но прежде я накажу тебя, - сказал Удалов.

- Правильно, - обрадовался могильщик. - Не удалось мне похоронить лесного жителя, совершу погребение этого негодяя.

Поверив в серьезность намерений Удалова, кузнечик бросился к стальной двери и принялся стенать и ударяться о нее телом, однако никто не откликнулся на его жалобы.

Могильщик тем временем вытащил из кармана рулетку, легкими, буквально незаметными движениями обмерил кузнечика и сообщил Удалову:

- Это обойдется недорого, можно использовать детский гробик. Оркестра заказывать не будем. Венок один, из желтых лютиков.

Спокойный и деловой тон могильщика произвел на кузнечика удручающее впечатление, и его вопли достигли такого накала, что в корабле началась опасная вибрация и стали образовываться трещины, сквозь которые со свистом уходил воздух. Сирена тревоги частично заглушила крики кузнечика, и Удалов подивился, какая сила жизни, какое стремление к благополучию заложены в этом небольшом теле.

Могильщик протянул руку в направлении к Удалову и, повернув большой палец к дребезжащему полу корабля, сделал известный на аренах Древнего Рима жест, который употреблялся, когда общественность требовала добить поверженного гладиатора.

"Нет", - покачал головой Удалов. Он вспомнил, что представляет здесь гуманистическое передовое общество.

- Может, он еще исправится! - закричал Удалов, но крик его затерялся в прочем шуме.

Так жизнь коварного кузнечика, уже висевшая на волоске, была спасена - неизвестно еще, на благо действующих лиц нашей драмы или им во вред.

Постепенно кузнечик перестал вопить и лишь тихо рыдал, сжавшись в комок у двери и бросая опасливые взгляды на спутников. Могильщик, разочарованный милосердием Удалова, рисовал карандашиком на стене проекты коммунальных катафалков, а Удалов расстраивался из-за того, что нечаянная задержка заставит его пропустить вечернее заседание съезда.