Кир Булычёв - Глубокоуважаемый микроб стр 9.

- Хорошо, - сказал Удалов. - Пошли, только сначала мне надо отправить телеграмму домой.

Кузнечик согласился, они зашли на телеграф, и Удалов, благо теперь у него было достаточно валюты, отправил сразу две телеграммы. Одну Белосельскому с благодарностью и сообщением, что работа съезда проходит на высоком уровне, другую домой, чтобы семья не беспокоилась. Он бы послал и третью, прекрасной Тулии, но адреса Тулии Удалов не знал.

Глава десятая,
в которой Удалов летит на планету Сапур для обмена опытом в области жилищного строительства

- Вот наш корабль, - сказал кузнечик, подходя к небольшой летающей тарелочке, стоящей в стороне от звездных кораблей, там, где бетон летного поля уступал место зеленой траве и подорожникам.

- Долетит? - спросил Удалов, смущенный скромными размерами судна.

- А что с ним сделается? Не бойся. Я тоже жить люблю.

Удалов подумал, что кузнечик на этот раз говорит правду, и первым вошел в тесное, но комфортабельное нутро тарелочки.

- Лететь до Сапура полчаса. Управление автоматическое, - сказал кузнечик. - Предупреждаю: там меня слушайся беспрекословно. Чужая страна, чужие нравы. Если понравится, закупим семена.

Кузнечик уверенно сел у руля, а Удалов устроился в другом кресле и пристегнулся ремнями. Ему было приятно думать, что одолел межпланетного жулика, и потому он с удовольствием пощупал в кармане растолстевший бумажник. Потом вынул коробочку и подмигнул скорпиончику, отчего в салоне тарелочки запахло земляникой и подул легкий бриз.

Тарелочка медленно поднялась над космодромом и, набирая скорость, помчалась на соседнюю планету.

Кузнечик уверенно действовал рычагами, тарелочка неслась за пределы атмосферы - и вдруг кто-то оглушительно чихнул.

- Это ты чихнул? - спросил Удалов.

- Нет. Разве не ты?

Они замолчали. Стало тревожно. На корабле таился кто-то третий.

- Здесь кто есть? - повысил голос Удалов.

Молчание.

- Выходи или стреляю, - пригрозил кузнечик.

И тогда послышалось шуршание, дверь шкафа, в котором хранились посуда и скафандры, открылась, и оттуда робко вышло узкое существо, схожее с грибом-мухомором в трауре. На существе была тесная одежда с бахромчатым поясом и мятая широкая шляпа черного цвета с белыми круглыми пятнами. Руки его были в белых перчатках, в правой руке саквояж.

Существо откашлялось, сняло шляпу, обнаружив под ней совершенно голую голову без следов растительности, и спросило:

- Я вам не помешал?

- Мы не пассажирский корабль, - невежливо ответил кузнечик. - Что, денег на билет не было?

- А куда мы летим? - спросил мухомор.

- А куда вам надо?

- Подальше, - сказал мухомор.

Удалов понял, что лицо мухомора густо покрыто белой и голубой краской, по которой нарисованы скорбные синие брови, а под глазами черным намазаны большие пятна.

- Признавайся, зачем забрался в нашу тарелочку, - а то высажу тебя в вакуум, - пригрозил кузнечик Тори.

- Человеколюбие не позволит, - ответил мухомор, - хотя мне это уже все равно. Одним мертвецом больше.

- Успокойтесь, - сказал Удалов. - Здесь нет врагов. Вас кто-то преследует?

- Нет. Хуже. Я преследую. Но безуспешно.

- Несчастная любовь? - спросил Удалов сочувственно.

- В своем роде, - согласился мухомор. - Я, понимаете, могильщик.

- Я сразу почувствовал в нем что-то зловещее, - заметил кузнечик.

- Продолжайте, - сказал Удалов. - И у могильщиков могут быть переживания.

- Спасибо, - кивнул могильщик. - Вы добрый человек. Хотел бы я узнать ваше имя. Вы первый, кто сказал мне доброе слово за последний год.

- Меня зовут Корнелий Удалов. Кто же вы такой, несчастный могильщик?

- Моя история ужасна, - сказал могильщик, усаживаясь в кресло, уступленное ему Удаловым. - Я прожил свою жизнь на далекой отсюда планете шесть-Г в созвездии Кита.

- Как же, знаю, - вмешался кузнечик, который не скрывал своего раздражения появлением пассажира. - Паршивое место. Я там лихорадку подхватил.

- Я сын могильщика и внук могильщика. Это наша наследственная специальность. Я не представляю себе иного ремесла, зато в своем я профессионал. Ко мне специально приезжали умирать с соседних континентов.

- Ты ближе к делу, - сказал кузнечик. - Самореклама нас не интересует.

- Тори, ты нетактичен! - упрекнул его Удалов.

- Я продолжаю, - сказал мухомор. - В последние годы наша планета переживает экологический кризис. Стало меньше лесов, сказывается недостаток древесины, бумаги, дорожают естественные продукты.

- И повышается смертность, - вставил сочувственно Удалов.

- Ах, не в этом дело! - возразил могильщик. - Дело в том, что сегодня достойно похоронить человека стоит в три раза дороже, чем десять лет назад. Мы, могильщики, чтобы не разориться, вынуждены поднимать цены.

- Во сколько раз? - спросил кузнечик.

- Нет, только так, чтобы покрыть расходы. Главное - честь фирмы. Мы постепенно разорялись и беднели и все же старались обеспечить нашим согражданам достойное погребение в пределах их бюджета. Правда, нам не всегда это удавалось. И вот в обстановке экономического кризиса нам был нанесен предательский удар в спину.

- Правительство прижало? - спросил кузнечик ехидно.

- Хуже. Началась всеобщая забастовка населения планеты.

- Они сами себя хоронили? - догадался Удалов.

- Еще хуже. Они отказались умирать. Представляете, все вплоть до древних стариков забастовали и перестали умирать с одной лишь коварной целью - разорить людей, которые озабочены тем, чтобы обеспечить людям достойную встречу с вечностью.

- И не умирают? - захихикал кузнечик.

- Уже полгода.

- И даже штрейкбрехеров нет?

- Было два, - признался мухомор. - Из числа наших родственников.

- Вы бы снизили цены, - посоветовал Удалов. - Ведь людям тоже трудно - полгода без единой смерти.

- Нет, дело в принципах, - сказал мухомор. - Мы эмигрировали. Я, в частности, прилетел сюда.

- И здесь не умирают?

- Умирают, но здесь свои могильщики, которые не пустили меня в свой профсоюз. Поэтому я забрался в ваш корабль, чтобы отыскать планету, где живет население, достойное услуг моей древней фирмы.

- Да, история, - сказал Удалов. И понял, что никак не может вызвать в себе сочувствие к горю могильщика.

Кузнечик продолжал хихикать, повторяя:

- Никто не умирает! Вот молодцы!

Мухомор подобрал ноги, надел шляпу и спросил:

- Завтрак будут подавать?

Удалов вынул бутерброды, угостил спутников, пожевал сам. "Вот лечу я с одной планеты на другую, - рассуждал он, - в отдаленном пункте космоса жую спокойно бутерброд даже не с маслом, а с неизвестным жиром и с колбасой, которая сделана из чего-то, о чем лучше и не думать. Лечу как будто в командировку, ничему не удивляюсь, гляжу в иллюминатор на неизвестные мне созвездия, а в бесконечной дали пространства затерялась моя родная Земля, и на ней незначительной точкой разместился город Великий Гусляр, мало кому известный даже в пределах нашей необъятной родины. А на другом конце Галактики, может быть, тоскует обо мне незнакомая, но любящая девушка Тулия, у которой такая милая и добрая мама родом из Атлантиды. Вот так сближаешься с людьми, перестаешь удивляться, как переставал в свое время удивляться путешественник Марко Поло, обойдя Землю, а ведь нельзя не удивляться, иначе и нет смысла пускаться в дальние странствия. Не удивляться можно и дома, у экрана телевизора." За иллюминатором, двигаясь параллельным курсом, мигала какая-то точка.

- Погляди, Тори, - сказал Удалов, - кто-то за нами летит.

- Ничего интересного, - ответил кузнечик, - блуждающая звезда.

- Не похоже на блуждающую звезду, - сказал могильщик. - Я много по космосу летал, спецпогребения обслуживал, а таких блуждающих звезд не видал. По-моему, и в самом деле за вами кто-то гонится.

- Не обращайте внимания, - поспешил возразить кузнечик. - Мало ли дряни в космосе летает. Лучше доедайте и готовьтесь к посадке.

Могильщик смерил кузнечика недоверчивым профессиональным взглядом, но промолчал, а Удалов снова пустился размышлять о странностях своей судьбы.

- Надо ездить, - сказал он наконец вслух. - Надо больше ездить и смотреть.

- Нет, - возразил могильщик. - Лучше не ездить и умирать дома.

Глава одиннадцатая,
в которой с Удаловым происходят неприятные события на планете Сапур и его постигает разочарование

Кузнечик сверился с картой и посадил корабль в поле, неподалеку от растительного города.

- Ты, Удалов, - сказал он, - вперед не лезь. Торговаться буду я. А то тебя надуют. Подсунут негодные семена.

- Хорошо, - согласился Удалов. - Ты опытней, ты и действуй. Только я буду за тобой, прости, наблюдать, потому что тебе не доверяю.

Кузнечик снисходительно отмахнулся и быстро пошел по тропинке в лес. Он был озабочен, все поглядывал на часы, и Удалов предположил, что синхронный переводчик боится опоздать к дневному заседанию СОС.

Мухомор шагал сзади, оглядывался, принюхивался и своим обликом придавал экспедиции прискорбный оттенок. А уж как он раздражал кузнечика, даже трудно представить.

- Отстань, - говорил кузнечик. - Чего за нами плетешься? Топай в другую сторону, там, я слышал, кладбище есть.

- Извините, но кладбище меня не интересует, - отвечал могильщик. - Меня интересует не результат, а процесс. Я в некотором смысле олимпиец.

Удалов поглядывал на высокие деревья, мимо которых пролегал их путь, но деревья были самые обыкновенные, стволы без дверей.

- Потерпи, - сказал кузнечик, заметив интерес Удалова к природе. - Еще пять минут.