- Да не стесняйся, - остановил меня Иванов, - это обычное дело… за пределами нашей школы. Мы научим тебя использовать твой разум процентов на семьдесят пять - восемьдесят.
Тут мне пришло в голову, что разговор без слов имеет свои преимущества. Можно мысленно надерзить наставнику, а потом сделать голубые глаза:
"Ничего такого я не думал. Это у вас проблемы с чтением моих мыслей".
А ну-ка, проверим.
"Всего на восемьдесят процентов? - подумал я. - А на сто - кишка тонка?"
- На все сто не может никто, - тут же откликнулся Иванов, не обращая внимание на мое хамство. - Затем ты научишься у нас контролировать свою психику. Знаешь, что такое психика? Знаешь. Ну, а чудеса там всякие - это не самоцель, это придет само собой. Здесь твои возможности в тебе уже заложены. Лучше было бы, конечно, обходиться без чудес, без внушения и силы взгляда, на подобную ерунду уходит слишком много душевной энергии…
"Это вам, старичкам, так кажется".
- Ну, да, естественно, ты не согласен, тебе своей энергии не жаль. А вот твои вчерашние знакомцы, Денис и Лена, резвились полчаса, а сегодня весь день будут отлеживаться. Полет без крыльев - штука энергоемкая. Беречь надо силенки, не расходовать их на пустяки. Но отказать вам в этих радостях мы не вправе.
"Большое спасибо".
- Пожалуйста. Что же касается прослушивания мыслей, то не бойся ты этого, ради Бога: мы учителя, педагоги, воспитатели, всё равно что врачи. Мы никогда не используем свои знания тебе во вред, потому что это безнравственно. А на пользу - отчего же? Вот наставник Николаев будет вести с тобой и математику, и физику, и химию, вообще всё, что в обычной школе преподают больше десяти учителей. Почему? А потому, что коллега Николаев, читая твои мысли, всегда будет точно знать, понял ты его или нет, а если не понял, - чт¥ именно. Поэтому школьные предметы занимают в нашей программе лишь половину времени: учение твое пойдет поначалу в два раза быстрее, чем раньше, а затем, когда наставник Петров научит тебя правильно думать, - и во много-много раз быстрее.
Наступила тишина: Иванов давал мне время обдумать сказанное.
- Я слышу, у тебя есть два вопроса, - заговорил он наконец. - Вполне резонные вопросы, их на твоем месте задал бы каждый. Какова цель твоей учебы в нашей школе? На этот вопрос я отчасти уже ответил вначале: мы хотим научить тебя мыслить, а дальнейшее зависит уже исключительно от тебя. Умение мыслить пригодится тебе независимо от того, куда ты попадешь и кем захочешь стать.
Что-то не понравилась мне последняя фразочка: даже не смысл ее, а снисходительная скороговорка. О таких вещах учителя любят говорить многозначительно, звучными голосами, подчеркивая каждое слово.
Наставники мои снова обменялись быстрыми взглядами.
- Второй вопрос: почему мы выбрали именно тебя? - откашлявшись, продолжал директор. - Тут сложнее ответить, сложнее объяснить тебе так, чтобы ты понял…
Долгое время он молчал, и чернявый с толстяком молчали, а я сидел и ждал.
- Да, конечно, - сказал вдруг Иванов, - твое объяснение ближе всего к истине. Ты не мог учиться, как все. Мы решили дать тебе возможность попробовать иначе. Ты хороший, честный парень, это нам нравится. Ну и, наконец, тебе чуть-чуть повезло. Помни: чудеса, которые выделывают твои товарищи, - это лишь забава, побочный продукт. Став постарше, помудрее, ты перестанешь играть в эти игрушки. Заметь: мы все трое не испепеляем друг друга взорами. Нам этого не нужно. И тебе не будет нужно тоже.
Я молчал.
Вообще-то у меня был еще один вопрос, насчет хохолков: обязательны они или нет, а если обязательны - то почему. Но я колебался: не хотелось, знаете ли, выставлять себя на посмешище.
- Насчет хохолков? - переспросил директор. - А, ты имеешь в виду хайеры. Нет, они не обязательны, просто мода такая сложилась. Прелестная мода, мы ничего не имеем против. Но скоро ты увидишь, что далеко не все этой моде следуют. Вопрос закрыт?
Я кивнул.
- Ну что ж, в таком случае приступим к занятиям. Выйди, пожалуйста, в коридор и подожди там немного: нам нужно кое о чем посовещаться.
Собственно, совещаться они могли бы и в моем присутствии, но я этого, естественно, не сказал. Только подумал… хотя здесь это было одно и то же.
Я встал и вышел.
23
В коридоре, около двери учительской, стояла Соня. Она была тоже в униформе и показалась мне не такой красивой, как вчера. Нескладная, долговязая, какая-то неприкаянная, ни дать ни взять - воспитанница сиротского приюта. Школьная форма ей не шла. Синий гребешок тоже, он делал черты ее лица излишне грубыми. В купальной шапочке она была намного симпатичнее.
Но нельзя же требовать от человека, чтобы он с утра до вечера разгуливал в резиновой купальной шапочке.
Соня, разумеется, услышала мои мысли и посмотрела на меня не слишком дружелюбно.
"Вот дурная голова! - отругал я себя (мысленно, разумеется). - Думаю что попало. Этак можно со всеми здесь испортить отношения - еще до знакомства".
- Слушай-ка, - шепотом сказал я, - тебе сейчас влетит из-за меня, но я ни слова, сама понимаешь…
- Ай, ерунда! - Соня досадливо поморщилась и тут же, быстро взглянув на меня, усмехнулась: - Потише шепчи, а то услышат!
- Они и сквозь стену могут?
- И сквозь стену, и на расстоянии. В пределах всего купола.
М-да, сурово. Не удивительно, что все здесь блокируются.
Мы постояли, помолчали.
- Как они тебе? - неожиданно спросила Соня.
Я не понял.
- Ну, учителя, наставники наши, - сердито повторила Соня. - Иванов, Петров, Николаев. Как они тебе показались?
Нет, подумал я, все-таки фамилии какие-то ненастоящие. Смит, Браун, Джонсон… И документы мои даже не посмотрели…
Но додумать эту мысль до конца я не сумел, потому что Соня ждала ответа.
- А что, вы их не любите? - осторожно спросил я.
Соня удивилась:
- С чего ты взял? Мы как раз к ним очень привязаны. И работать с ними интересно. Я просто хотела спросить… Ну что ты заладил "шпионские фамилии, шпионские фамилии"! Подумаешь, ценное открытие.
- Странно показалось, - пробормотал я.
- Ничего странного, простое совпадение. Между собой мы зовем их "анонимы". Я просто хотела узнать твое мнение, а у тебя его, оказывается, и нет.
- Как это нет? - возмутился я. - Нормальные люди. Вялые только. Вроде не выспались.
- Еще бы! - проговорила Соня - и вдруг, покраснев, закусила губу.
- А что такое? - спросил я.
- Ничего, - резко ответила Соня и отвернулась. - Отстань!
- Ты что? - удивился я.
Соня молчала.
- Во психопатка!
- С тобой опасно разговаривать, - сказала она.
Я обиделся:
- Да говорят тебе, я не докладывал. Они сами…
- В том-то и дело.
Я задумался. Действительно, я не могу скрывать свои мысли. Для анонимов я прозрачный насквозь. Значит, мне нельзя доверять секреты.
Да, но какие секреты могут быть у этой девчонки?
- Послушай! - Соня схватила меня за рукав и подтянула к себе поближе. - Сейчас выйдет Николаев. Быстро повторяй в уме какие-нибудь два слова и ни о чем больше не думай…
- а о чем я должен не думать?
- О Господи! - Соня оглянулась на дверь. - Я же сказала тебе, как мы их дразним. Теперь сама жалею. Повторяй что угодно. И не думай об анонимах.
- Ладно уж… - согласился я.
24
Тут дверь учительской бесшумно отъехала, и в коридор вышел Николаев.
- А, черная молния! - весело сказал он Соне. - За взбучкой пришла? Ступай, тебя ждут.
Соня тревожно взглянула на меня и вошла в учительскую.
- Пойдем, Алексей, - позвал меня Николаев.
Мы двинулись по коридору.
Николаев шел быстро, но очень мелкими, семенящими шажками, я никак не мог подладиться под его походку.
Вдруг он остановился так резко, что я чуть не налетел на него, и строго сказал:
- Не делай больше этого, слышишь? Это опасно. Это может плохо кончиться.
Я растерялся:
- А что я такого делаю?
- Ты повторяешь про себя ерунду: "Шпионские задания, домашние анонимы…" Без коллеги Петрова не смей учиться блокировке, иначе сломаешь себе голову.
Я, собственно, хотел забыть об анонимах и думать только о домашних заданиях: задают их здесь или не задают. Но, видимо, одного хотения было мало.
Николаев посмотрел на меня, склонив голову набок:
- Чудак, мы давно уже знаем, что ребята нас дразнят "анонимы". А что касается домашних заданий, то все твои тревоги напрасны. Заданий на дом у нас не задают. Нельзя учиться думать по заданию.