Стоулз ткнул пальцем в сторону Рэндалла. Рэндалл попробовал что-нибудь ответить, однако оказалось, что теперь он не может даже этого.
"Это, - подумал сыщик, - самый дурацкий изо всех моих бесштанных снов. Ведь знал же, что не надо наедаться перед сном".
* * *
- Вначале, - провозгласил Стоулз, - была Птица.
Неожиданно он закрыл лицо ладонями, все остальные присутствующие сделали то же самое.
Птица. Рэндалл неожиданно увидел, что скрывается за таким простым словом, когда его произносит этот отвратительный толстяк, - не мягкий пушистый цыпленок, а хищная птица, мощная и прожорливая… немигающие глаза, тускловато-серые, как снятое молоко, и пристальные… налитые кровью сережки… но особенно отчетливо он увидел лапы, огромные птичьи лапы, костлявые, когтистые, покрытые желтыми чешуйками и какой-то отвратительной грязью. Ужасные и непристойные…
Стоулз убрал ладони от лица.
- Птица была одинока. Ее огромные крылья мерно взбивали бескрайние глубины пространства, где не на чем было остановить взгляд. Но в Ее глубинах была Сила, и Сила была
Жизнью. Она посмотрела на север, где не было севера, и Она посмотрела на юг, где не было юга. Она посмотрела на восток и запад, вверх и вниз. А затем из ничего и из Своей Воли Она свила Гнездо.
Гнездо было широким, глубоким и крепким. В это гнездо Она положила сто яиц. Она сидела в гнезде десять тысяч лет, высиживая яйца и размышляя, Когда время приспело, Она покинула гнездо и повесила вокруг-него светильники, дабы птенцы могли видеть. Она смотрела, и Она ждала.
Из каждого яйца вылупились сто Сынов Птицы - общим числом в десять тысяч. Но столь широким и столь глубоким было это гнездо, что места хватило всем, и с избытком - каждому по царству, и каждый был царь - царь надо всеми существами, которые ползают и плавают, летают и бегают на четырех ногах, над существами, родившимися в щелях и закоулках гнезда, рожденными из тепла и ожидания.
Мудра и жестока была Птица, мудры и жестоки были Сыны Птицы. Два раза по десять тысяч лет они сражались и царствовали, и Птица была довольна. Затем некоторые из них решили, что они столь же мудры и столь же могущественны, как Сама Птица. Из ткани гнезда они сотворили тварей, подобных себе самим, и дохнули им в ноздри, дабы иметь своих сыновей, которые станут служить им и сражаться за них. Но сыновья Сынов не были мудрыми, не были сильными и жестокими, а были глупыми, слабыми и мягкотелыми. Птица не была довольна.
Она низринула Своих Сынов и позволила, чтобы их сковали глупые и мягкотелые… Перестаньте крутиться, мистер Рэндалл! Я знаю, что это слишком огромно для вашего маленького умишка, однако, вы уж мне поверьте, сейчас вам просто необходимо задуматься над вещами, которые длиннее вашего носа и шире вашего рта.
Глупые и слабые не могли сдержать Сынов Птицы, поэтому Птица поместила среди них, в разных местах, других, более сильных, более умных и более жестоких, дабы хитростью своей, жестокостью своей и обманом они не дали Сынам вырваться на свободу. Потом Птица удалилась, довольная, и стала ждать и смотреть, как игра играет сама себя.
Эта игра играется. А посему мы не можем позволить вам общаться с вашим клиентом, равно как и помогать ему каким-либо образом. Теперь вы видите сами, не правда ли?
- А ни хрена я не вижу, - закричал Рэндалл, почувствовавший вдруг, что снова может говорить. И к чертовой матери всю вашу гопу! Эта шутка зашла слишком далеко.
- Неразумный, слабый и глупый, - вздохнул Стоулз. - Покажите ему, мистер Фиппс.
Фиппс встал, положил на стол портфель, открыл его, вытащил оттуда какой-то предмет и сунул его Рэндаллу под hoq. Предмет оказался зеркалом.
- Посмотрите, пожалуйста, сюда, мистер Рэндалл, - вежливо попросил он.
Рэндалл посмотрел на свое отражение в зеркале.
- О чем вы думаете, мистер Рэндалл?
Отражение потускнело и исчезло, теперь он смотрел в собственную спальню, но со странной точки зрения, словно немного сверху. В спальне было темно, однако он вполне мог различить голову своей жены, лежащую на подушке. Вторая подушка - его собственная - пустовала.
Синтия пошевелилась, повернулась и негромко вздохнула. Приоткрытые губы слегка улыбались, наверно, ей снилось что-то хорошее.
- Видите, мистер Рэндалл? - прервал молчание Стоулз. - Ведь вы не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось, верно?
- Послушай, ты, грязный ублюдок…
- Спокойнее, мистер Рэндалл, спокойнее. Так вот, мы не хотим от вас ничего особенного. Просто не забывайте о своих интересах и об ее интересах.
Стоулз отвернулся от Рэндалла, словно от чего-то безмерно скучного.
- Удалите его, мистер Фиппс.
- Идемте, мистер Рэндалл.
И снова Рэндалл ощутил унизительный толчок сзади, а затем оказалось, что он летит по воздуху, а все окружающее кувыркается, вертится, рассыпается на мелкие куски…
Совершенно проснувшийся, он лежал в своей собственной постели на спине, покрытый холодным, липким потом.
Синтия пошевелилась и села.
- Что с тобой, Тедди? - спросила она сонно. - Ты так страшно кричал.
- Ерунда. Сон какой-нибудь, наверное. Прости, что я тебя разбудил.
- Ничего. Желудок не в порядке?
- Да, есть немного.
- Выпей соды.
- Сейчас.
Рэндалл встал, вышел на кухню, разболтал щепотку соды в воде и выпил. Теперь, полностью проснувшись, он чувствовал неприятное жжение во рту, сода немного помогла.
Когда он вернулся в спальню, Синтия уже спала. Он тихо скользнул под одеяло. Не просыпаясь, она прижалась к мужу, согревая его своим телом. Вскоре заснул и он.
* * *
- Ла-диди- Да! Все не беда!
Оборвав песню на полуслове, Рэндалл слегка ослабил заглушавший нормальный разговор душ.
- Доброе утро, красавица!
Появившаяся в дверях ванной Синтия терла рукой один глаз и сонно глядела на мужа другим.
- Всем людям, поющим на голодный желудок, доброе утро.
- А чего мне не петь? Сегодня прекрасный день, я прекрасно выспался. И я сочинил новую прекрасную душевую песню. Ты только послушай.
- Могу и обойтись.
- Эта песня, - продолжал Рэндалл, нимало не возмутившись, - посвящается Юноше, Который Вознамерился Питаться Червями Из Огорода.
- Какая гадость!
- Никакая это не гадость. Слушай.
Включив душ посильнее, он объяснил:
- Для достижения максимального эффекта необходим аккомпанемент льющейся воды. Куплет первый:
Я червей призову, и они приползут.
Не желаю в грязи я копаться.
Мне пускай создадут и комфорт, и уют,
Раз уж должен я дрянью питаться.
Он сделал паузу, ожидая, видимо, аплодисментов, а затем объявил:
- Припев.
Ла-диди- Да! Все не беда!
Я червяков приглашаю сюда!
Они вкусны весьма с витамином А.
Я люблю червяков, я от них без ума!
Тут он снова помолчал и объявил:
- Второй куплет. Только второй куплет я еще не сочинил. Повторить первый?
- Спасибо, не надо. Лучше вылезай скорее и дай мне возможность помыться.
- Тебе не понравилось, - укоризненно сказал Рэндалл.
- Я этого не говорила.
- Настоящее искусство редко получает признание, - скорбно возгласил он, однако из душа вышел.
К тому времени как Синтия умылась, кофе был уже готов. Рэндалл церемонно вручил ей стакан апельсинового сока.
- Тедди, ты просто душка. И что же ты намерен выцыганить у меня всем этим подлизыванием?
- Тебя самое. Правда - попозже. А ведь я не только очарователен, но и умен.
- Правда?
- Ага. Слушай, я придумал, что делать с общим нашим другом Хогом.
- Хог? О господи.
- Осторожнее, разольешь.
Забрав у жены стакан, он поставил его на стол.
- Успокойся, киска. Что это с тобой?
- Не знаю, Тедди. Просто у меня ощущение, словно мы вооружились детским пугачом и пытаемся при его помощи победить самого главного шпиона.
- Не надо было мне начинать деловые разговоре до завтрака. Выпей ты кофе, может, полегчает.
- Хорошо. А тоста мне не надо. Так что же у тебя там за блестящая идея?
- Все очень просто, - объяснил Рэндалл, хрустя поджаренным хлебом. - Вчера мы старались не попасться Хогу на глаза, чтобы он часом не вернулся в вечернюю свою личность. Так?
- Вот-вот.
- Ну, а сегодня нам этого совсем не потребуется. Мы можем прицепиться к нему, как пиявки, идти за ним по пятам. Если это как-нибудь помешает дневной половине его личности - ну и что? Ведь мы можем сами показать ему дорогу в "Акме". А там привычка приведет его туда, куда он ходит всегда. Ну как, все верно?
- Не знаю, Тедди. Возможно. Люди, перенесшие амнезию, ведут себя иногда очень странно. Он может просто прийти в смятение, утратить ориентацию.
- Так ты думаешь, не получится?
- Может, получится, может, и нет. Но пока в твой план входит быть всюду и все время вместе со мной, я согласна попробовать, хотя лучше бы бросить это дело.
Рэндалл словно не обратил внимания на поставленное женой условие.
- Вот и отлично. Сейчас я позвоню этому старому сычу и скажу, что мы зайдем за ним прямо в его квартиру.
Потянувшись через стол, он подвинул к себе телефон и позвонил Хогу.
- Ну точно, он с приветом, - сказал Рэндалл после короткого разговора с клиентом. - Сперва он вообще меня не узнал. Затем вроде как в его голове что-то щелкнуло, и дальше все пошло нормально. Ты готова, Син?
- Одну секунду.
Тихо насвистывая какой-то мотив, он встал и направился в гостиную.