- Ты уже понял, куда нас затягивает "воронка"? - осведомился ходячий муравейник. Он сразу во всем разобрался. Непейвода был подтянут и чертовски спокоен.
- Тахионный щуп обнаружил там довольно крупное тело, неправильной формы. Похоже на астероид.
* * *
- Чиуауа…- выдохнул Платон.
- Ох ты! - воскликнул Двунадесятый Дом. Это было оч-чень нехорошее космическое поселение. Ну просто хуже некуда…
Астероид таинственным образом пропал именно в этом секторе Галактики около столетия назад и с тех пор о нем не было ни слуху ни духу.
- Есть только одна возможность вырваться, - нарушил воцарившееся молчание корабельный мозг. - Можно прыгать в противоположную сторону. Хватит ли мощности моего генератора - время покажет.
- В лучшем случае мы вырвемся на волю, потеряв несколько драгоценных дней, - тихо произнес Непейвода. - А в худшем: впустую израсходуем энергию и все равно окажемся там, куда нас волокут.
- Есть другое предложение? - спросил Платон.
- Нет, - понуро ответил Дом.
Корабельный мозг рассчитал траекторию и сделал первый гиперпрыжок, уже не приближаясь, а удаляясь от Тиугальбы. "Оболтусу" почти не препятствовали. Встречный вектор оказался вдесятеро слабее. Возможно, их противнику важно было задержать корабль, и не важно, куда именно он теперь летит.
Но ликование оказалось недолгим. Сопротивление подпространства начало расти: от прыжка к прыжку "Оболтус" продвигался все меньше. И наконец стало ясно: через пять прыжков, на шестом корабль не сдвинется с места, а потом его снова начнет втягивать в Мальстрем.
Корабельный мозг вторично созвал экипаж. Платон и Непейвода пришли в рубку мрачные, плюхнулись в выращенные из пола кресла и молча уставились на полный ослепительных звезд экран переднего обзора. Спустя мгновение звезды сменила компьютерная картинка: маленький кораблик несся по спирали все быстрее и быстрее, а потом, когда до дна воронки оставалось совсем немного, вдруг перескочил на соседний виток и начал удаляться от собственной погибели.
- Мы ждем объяснений, - буркнул археолог. Он успел проклясть все на свете. Чем так лететь на Тиугальбу, уж лучше сидеть в тюремной камере на Гее-Квадрус, есть котлеты с макаронами и запивать компотом из сухофруктов.
- Если Мальстрем не может менять направление вектора, а только его величину, у нас есть шанс выскочить, - произнес "Оболтус". - Правда, небольшой.
- С какой стати? - удивился Платон Рассольников. - Почему этот чертов гипергенератор нельзя перенацеливать, как все другие? Тем более, если он несусветно могуч?
- Мне кажется, астероид Чиуауа - не хищник, а жертва, - подал голос Двунадесятый Дом. - "Оболтус" прав: таких грандиозных машин не производит ни одна цивилизация Галактики. Тем более, - где раздобыть его изгоям?.. Этот генератор может оказаться неким природным объектом или обломком древнейшей цивилизации. Астероид попал в "Мальстрем" на общих основаниях и теперь лежит на дне вместе с кучей других кораблей. Скоро и мы там будем.
Археолог подавился воздухом, закашлялся. Непейвода любезно постучал его по спине. "Оболтус" застонал от зависти.
Его мучило неисполнимое желание прикоснуться к своему любимому и облегчить его мучения.
- Попытка - не пытка, - утерев слезы, выдавил из себя Платон. - Разве у нас есть выбор?
- Отдаться на волю волн, тихо улечься на дно и поглядеть, что там такое, - ответил Дом. - И если удастся найти гипергенератор и его перенала…
- Не пори чушь. Логики - ноль. Ты же сам сказал, что это природный феномен. Флуктуация подпространства. Что-то вроде галактического Саргассова моря. Это его ты собираешься переналадить? Есть другой вариант - еще "лучше": генератор рукотворен и стоит на военной базе негуманоидов, которая напичкана оружием и полна головорезов…
- Ты сейчас до смерти запугаешь себя самого да и нас заодно, - ворчливо произнес Двунадесятый Дом. - Значит, попробуем выскочить. А не выйдет, будем переналаживать головорезов, - усмехнулся он.
Платон усмехнулся в ответ.
- Ты мне положительно нравишься. Ты самый оптимистичный муравейник из всех, что я знаю.
И все трое расхохотались.
"Оболтус" больше не прыгал, экономя топливо. Его продолжало нести по спирали. Органы чувств по-прежнему не замечали никаких гиперпрыжков. Приборы не улавливали изменений гиперполя, но корабль с каждым часом оказывался все ближе к астероиду Чиуауа.
На тринадцатый день полета "Оболтус" отделяло от астероида меньше миллиарда километров - сущая безделица. Пришло время рискнуть. Надо сделать снайперски точный "выстрел". Корабль в гиперпрыжке проскочит центр воронки и окажется по другую ее сторону.
Платон и Непейвода в очередной раз собрались в командной рубке. Напарники сухо поздоровались и уселись в кресла. Прыжок был беззвучен. Скрип переборок и шорох эфира только чудятся испуганному человечку, который впервые в жизни нарушает все привычные законы физики.
Вцепившись в теплые шерстистые подлокотники, археолог вперился в покрытый серыми искрами экран. На время гиперпрыжка иллюминаторы непременно задраивают, а экраны гасят - такова традиция космофлота. Считается: те, кто нарушит этот неписаный закон, могут не выйти из подпространства.
В юности Платон Рассольников расспрашивал космических волков, в том числе своего брата: "Чего там такого страшного?" Кто отмахивался, кто отшучивался. А если и говорили, то всякий раз разное. Или сирены сладкоголосые выманивают экипаж из корабля, превращая его в "летучий голландец". Или так страшен облик нашего мира с изнанки, что сердца не выдерживают и лопаются. Или на людей нападает безумие при виде узора звезд, вышитого на небе шиворот-навыворот… Археолог предпочитал не докапываться до истины- здоровье дороже: "Ежели поймают за отвинчиванием гаек - морду набьют, а не поймают - вдруг на самом деле все помрем?"
- Есть! - воскликнул корабельный мозг, и зажегся экран переднего обзора.
Напарники глянули и онемели от изумления. "Оболтус" был теперь не один: длинная цепочка маленьких корабликов тянулась перед ним с одного витка спирали на другой.
- Дай увеличение! - гаркнул Дом.
На экране возник бок ближайшего корабля. Он едва заметно вздымался, как у всякой живой твари. Потому надпись на нем легонько ходила вверх-вниз. Написано там было на космолингве одно-единственное слово: "ОБОЛТУС".
- А что у нас с тыла? - спросил Платон севшим голосом. Изображение появилось и на экране заднего обзора. Перед глазами была все та же цепочка на фоне черного неба.
- Так мы что, где-то в середине? - оторопело произнес археолог. - Сколько же нас всего?
- Не меньше полутора тысяч. Не могу сосчитать, - ответил "Оболтус" виноватым тоном. - Концы цепи теряются вдали.
Только сейчас археолог понял, что не видит на экране звезд. Черная занавесь неба была девственно чиста.
- Где мы находимся? Относительно центра воронки?
- Не знаю, - буркнул корабельный мозг. - Не могу сориентироваться в пространстве. Здесь, куда мы попали, нет источников излучения - ни в радиодиапазоне, ни в каком другом. Нет ничего, кроме этой цепочки меня.
- То есть мы, пройдя центр воронки, так и не вышли в нормальное пространство, - подытожил Платон.
- Осталось выяснить, что это: фантомы, наши копии или нас вот так… дискретно размазало по миру, - сказал Непейвода. - Оболтус, сделай какой-нибудь маневр. Например, ляг на бок.
- Вас понял, командир, - по-военному отчеканил тот.
Человек и Дом Симбионтов ощутили некое движение. Гравитатор по-прежнему прижимал их тела к полу, сохраняя нормальную силу тяжести, но вестибулярка ощутила перемену.
Платон и Непейвода уперлись глазами в экран, глядя на цепочку "Оболтусов". Если это фантомы, они в точности повторят движение настоящего кораблика, на мгновение припоздав с маневром. И чем они дальше, тем больше будет отставание. Его легко измерить, зная скорость света. Если же гирлянда существует на самом деле, и "Оболтусы" захотят собезьянничать, копии повернутся вразнобой, немножко отклонясь от девяноста градусов. Да и по времени они отстанут каждый по-своему.
Кораблики на экране двинулись совершенно синхронно. Органы чувств "Оболтуса" подтвердили это. Либо все они были одним и тем же кораблем, либо их продублированные вместе с телом "Оболтуса" корабельные мозги думают абсолютно одинаково.
- Что будем делать? - спросил археолог, нарушив долгую паузу.
- Очередной прыжок, - тусклым голосом ответил корабельный мозг. - Прыжок наобум. И тут три варианта. Либо ничего не выйдет - и мы застряли здесь навечно. Либо вернемся в прежнее состояние, и нам останется только подрулить к астероиду. Либо, если мы попали в узел связности, нас может выбросить в любой точке Вселенной.
- Тогда вперед, - сказал Двунадесятый Дом.
- Одна просьба, - добавил Платон. - Давайте посмотрим, как это будет. Еще никто и никогда не смотрел на гиперпрыжок отсюда. - Вдруг мы хоть что-нибудь увидим?..
- В этом бреде есть здравое зерно, - неожиданно поддержал его Непейвода.
- Только потом не говорите, что я вас не предупреждал, - после минутных раздумий уступил "Оболтус". - Делаю обратный прыжок, - объявил он роковым баритоном. - Начинаю отсчет… Девять. Восемь…
"Мамочка родная! Спаси и сохрани, - мысленно зашептал Платон. - Теперь ты наверняка на небесах. Больше мне не к кому обратиться. Обещаю тебе никогда не пить больше литра текилы за раз и любить не больше трех девочек за ночь…"
Черный полог небес мгновенно стал серым. А бесконечная череда "Оболтусов" схлопывалась, превращаясь в единое размазанное, как на неудачном снимке, изображение.