- Злобные пираты пошли на абордаж. Не могу найти я к пушке патронташ, - напевал Платон, ерзая в пилотском кресле. Дом расползся по рубке, тонким слоем покрыв ее стены. Каждый волновался как мог.
Пиратов было не видать. Корявая глыба астероида медленно наплывала на экран. Корабельный мозг обработал картинку, полученную от радаров, и видимую сторону астероида Чиуауа можно было разглядеть во всех подробностях.
Сама по себе глыба была похожа на любой из астероидов Галактики. Формой своей она напоминала обгрызенный мышами кирпичик хлеба. Размер: два с половиной на три и на три с половиной километра. В средней части астероида имелся причальный комплекс. На вид он казался целехоньким, если не считать того, что энергопитание и освещение было отключено, не работали локаторы, гравитатор, тахионная и радиосвязь.
- Я запрашиваю экипаж астероида во всех диапазонах, - сообщил "Оболтус". - Ответа нет. Придется садиться наобум святых. Присосусь к причалу, как пиявка, - это я умею. Выйдете в скафандрах и поищете входной люк.
Так они и сделали. Археолог натянул на себя "рыбью кожу" оранжевого цвета и сразу почувствовал себя звездным рейнджером. Не хватало только лучемета и ледоруба. Непейвода, одевшийся вперед него, прицепил ему к поясу страховочный линь, помог водрузить на спину реактивный ранец и протянул серебристый чемоданчик с инструментами. Там были весьма опасные вещицы, если, конечно, уметь ими пользоваться.
Двунадесятый Дом обихаживал Платона, как родной папа. А папа графов Рассольниковых до сих пор, наверное, шатается по кабакам на другом конце Галактики, что не мешает роскошной мраморной плите лежать на его пустой могиле на земном кладбище. Это Платону и младшей сестренке плевать, чем именно промышляет их папуля, а политикам и космолетчикам нужна чистая биография. И тогда благородный мертвец во сто крат ценнее, чем живой забулдыга.
Да-да, старший брат археолога занимался самым грязным делом на свете и не менее древнейшей профессией, чем проституция, - он был то ли сенатором верхней палаты ООН, то ли директором департамента Лиги Миров. Платон давно перестал следить за его служебными перемещениями.
А средний брат уже который год летал взад-вперед по Галактике, снискав уважение младшего. Он ведь производил нечто вполне конкретное: выхлопные газы, остаточную радиацию и световые вспышки. Всяко лучше, чем сотрясать воздух и вешать лапшу на уши рядовым гражданам.
- Проверил одежку? - осведомился Непейвода в тамбуре кессонной камеры.
- А как же, - ответил археолог и потребовал у скафандра доклад о работе всех систем. Как ни странно, они работали.
Крышка выходного люка утончилась до полной прозрачности и лопнула. Двунадесятый Дом вышел наружу первым. Гравитатор "Оболтуса" создал на причале половинную силу тяжести. И работается легче, и не надо парить в невесомости, нервируя желудок и рискуя набить шишку при слишком сильном толчке.
Других летательных аппаратов на причале не было. Следов пребывания человека тоже незаметно. За трехвековой полет хозяева астероида сто раз могли превратиться в людоедов мутировать до полного безобразия или вымереть поголовно.
"Что день грядущий мне готовит? Иль мимо пролетит она?" - пропел Платон Рассольников, на свой лад цитируя древнего мудреца. Очевидно, речь шла о выпущенной из револьвера пуле.
- Осмотрю камешек - так будет вернее, - сообщил по рации Непейвода. - Стой на месте. Я скоро. - Он врубил реактивный ранец.
Освещенная прожекторами "Оболтуса" фигурка в оранжевом скафандре быстро уменьшалась в размерах. Реактивный движок вспыхивал каждые пять секунд, и Двунадесятый Дом толчками удалялся от причала. Через минуту он скрылся за стометровым выступом на боку астероида.
- Ого! - воскликнул Дом, перейдя на тахионную связь. - Тут настоящее кладбище! Железа-то, железа… Одна штуковина приварена к другой, та - еще к двум или трем разом. В несколько слоев. Не сосчитать.
- Что там за штуковины? Бульдозеры или паровозы? Редкий случай. - Непейвода не понял юмора и ответил вполне серьезно:
- Трупы звездных кораблей. Ободранные, вылущенные остовы небольших суденышек и отпиленные отсеки больших посудин.
- Я же говорил: Саргассово море…- пробормотал археолог. - И что дальше?
- Пусть "Оболтус" отойдет подальше, а мы пойдем знакомиться с прозекторами, - ответил Двунадесятый Дом. - Возвращаюсь.
Неподалеку виднелась огромная плита главных ворот, изъеденная оспинами метеоритной пыли. Дом решил, что там могут быть ловушки, и предложил пойти в обход. Плазменный резак, как нож - консервную банку, вскрыл титанитовую крышку одного из дюжины люков, пятнавших бугристую каменную стену. Проход был открыт. Астронавты отшатнулись в стороны, прижавшись к поверхности астероида. Но наружу не вылетел ни огнедышащий дракон, ни даже обычная струя воздуха.
- Пошли? - спросил Непейвода.
- Так и быть.
И они осторожно, чтобы не повредить раскаленными краями скафандры, полезли в дыру. Похожий на штрек, темный коридор вел их в недра астероида. Гравитационное поле "Оболтуса" слабело с каждым шагом, и вскоре Платон и Двунадесятый Дом потеряли почти весь свой вес. Передвигайся они прыжками, непременно разбили бы макушки о низкий потолок. Пришлось идти "лунной" походкой, строго следя за движениями рук и корпуса. Напарники даже накоротко связались линем, чтобы не разлетаться друг от друга слишком далеко.
Время от времени Дом переговаривался с корабельным мозгом. Но когда коридор сделал поворот под прямым углом, связь с "Оболтусом" резко ослабла.
- Ныряем в ил, - пробормотал Платон. Двунадесятый Дом не разобрал:
- Кто выл?
- И дорогая не узнает, какой таксисту был конец.
- А-аа…- Протянул Непейвода. - Это земной фольклер…
Метров через двести коридор снова сделал крутой поворот. Он огибал астероид, явно не собираясь выводить их в обитаемую зону.
- Может, вернемся и резанем другой люк? - предложил археолог.
- Теперь проще пройти коридор до конца,-ответил Дом. - Наверняка снова выберемся на причал.
Но на причал они не попали. Прожекторы шлемов высветили на стене крупную надпись на космолингве: "Добро пожаловать". Под нею помещалась утопленная в камень бронированная плита. Едва напарники приблизились, плита стала подниматься, уходя в верхний паз. Дальше был обычный воздушный шлюз. Платон и Двунадесятый Дом шагнули в него, плита опустилась за спиной.
В шлюз с шипением начал поступать воздух. Анализаторы скафандров сообщили, что по составу он пригоден для дыхания и не содержит болезнетворных бактерий. И вот наконец вход в жилую зону астероида Чиуауа был открыт. Последнее, что увидел Платон, были две мигающие лампочки: синяя и красная.
Глава 8
Все грехи мира
"Крикуны, религиозная секта, основана в 81 на Земле. В ходе Первой Конкисты влияние распространилось на ряд малых колоний (астероиды и искусственные космические поселения), объявивших о своей независимости. В 531 специальной резолюцией Совета Безопасности Лиги Миров крикуны объявлены вне закона, а принадлежащие им территории получили статус государств-изгоев. Несколько громких судебных процессов. Человеческие жертвоприношения, кровавые оргии, групповой инцест, виртуальное насилие и др.".
Документ 8 (статья из "Большой галактической энциклопедии")
Нависшее над ним лицо расплывалось. Взгляд Платона никак не хотел сфокусироваться, и он долго не мог понять, что лицо принадлежит человеку. Археолог моргнул раз-другой, зажмурился посильней, потом глянул снова. Оказалось - сухонький старичок с белыми от бельм глазами. Его седые космы были сплетены в косички, каждая из которых заканчивалась шипастым металлическим шариком.
- Очнулся, соколик! Вот и хорошо…- обрадовался старец. - Можно приступать к делу. - Он хлопнул в ладоши.
Рассольников лежал на каменном полу пещеры, вырубленной в толще астероида. Потолок и стены ее были неровными, ноздреватыми и освещались широкими мазками люминофора.
Платону принесли сосуд с каким-то мутным теплым питьем. Он не стал разбираться, яд это или чайные опивки; главное - вымыть изо рта и глотки неизвестно откуда взявшуюся отвратительную хинную горечь. С трудом разлепив спекшиеся губы, начал сосать через тонкий носик. Напиток был безвкусный.
- Глотай, глотай, милок, - поощрял его старик, уставясь на пленника невидящими глазами, - а не то нечем будет травить.
Рассольников подавился и закашлялся. Тот постучал его по спине. Напившись, Платон спросил:
- Чего вы от меня хотите?
- А хотим мы, чтоб ты понял, что это значит: быть блаженным братом во Космосе, - распевно ответствовал старик.
- И что дальше?
- Когда ты осознаешь нашу праведность, то утратишь жалость к себе и с радостью взберешься на разделочный стол. Ты будешь умолять нас, чтобы мы оказали тебе честь. И мы не станем долго ломаться: съедим тебя с пением и молитвами за твое вечное упокоение.
- А если я - гнусный скептик и не признаю вашу святость? - археолог тянул время. Каждая выигранная минута могла решить дело. Он очень надеялся на Непейводу и его особые возможности. Он ведь не знал, что ходячий муравейник вляпался по самое некуда.
- Признаешь, - мотнул головой старик. - Не было случая, чтобы грешник, пройдя ритуал Очищения, не признал святость Писания и живущих по его канонам братьев.
Непейводу тащили муравьеды. Почему-то они шли на задних лапах и морды у них были расплющенные - совсем как у людей. Клеточки Двунадесятого Дома медленно приходили в себя, и ему чудилось, что Древние враги их расы снова рядом, каким-то чудом они вырвались из Заповедника на волю и желали отпраздновать свое освобождение.