- Дымно было, - повторяет кто-то уже сказанное. - Мутно. Разве увидишь?
Я показываю сержанту служебную карточку.
- Полностью подтверждаю слова свидетеля.
- И я, - добавляет Мартин.
Сержант козыряет и записывает наши имена и должности. А Мартину говорит, уверенный в своем полицейском всесилии:
- Не давать ничего в газету без разрешения инспектора. Иначе - штраф.
Вероятно, он заботится о репутации заведения или даже состоит на жалованье у хозяев. Мне это, в общем, безразлично, но самоуверенность его я быстро сбиваю:
- Передайте инспектору, сержант, чтобы о случившемся было немедленно доложено главному комиссару Бойлю. Я буду у него и повторю мои показания. Имена убитых вы знаете или узнаете. И мотив вам ясен: обычная бандитская перепалка.
Сержант снова, на этот раз почтительно, козыряет и уходит за стойку к бармену.
Киваю все еще суетящемуся поблизости мальчишке-официанту:
- Получи. - И оставляю ему пять франков. - Сдачи не надо.
- Спасибо, мсье Ано, - говорит он.
- Откуда ты меня знаешь?
- Раньше я служил в отеле "Омон", много раз приносил вам в номер вино и кофе. Только две недели назад сюда перешел.
Мальчишка наклоняется ко мне, словно хочет что-то прибавить.
- Ты еще не все сказал мне, приятель? - спрашиваю я.
- Да, мсье Ано, - шепчет он. - Я видел, как убийца положил что-то в карман этому парню и как вы потом что-то оттуда вынули. Должен я об этом молчать или нет? Я сделаю так, как вы скажете.
- Пока молчи, - говорю я. - Это хорошо, что ты все видел. Вдруг мне понадобится свидетель? Понял, дружище?
- Понял, мсье Ано. Мой отец всегда голосует за сенатора Стила, и я готов выполнить любое ваше требование.
Бар быстро пустеет. Тела убитых сейчас увезут в морг.
Глава 12
НАЧИНАЕМ ПОИСК
Мы снова в отеле.
Вынимаю из бокового кармана сложенный вчетверо, помятый листок, дрожащими от скверного предчувствия пальцами разворачиваю его и, не прочтя, вскрикиваю.
У меня в руках написанное мною письмо директору избирательных популистских кампаний, рекомендующее историка Питера Селби для работы в партийном архиве.
- Что это? - спрашивает Мартин.
Я протягиваю ему письмо.
- То самое?
- Да!
- Почему оно у тебя?
- Потому что я взял его из кармана Луи Ренье. Помнишь, Пасква нагнулся к нему, уже мертвому? Он сунул это письмо в карман его куртки.
- Ничего не понимаю. Бессмыслица какая-то, - говорит Мартин.
- Попробуем понять, - размышляю я вслух. - Пит отдал рекомендацию Жанвье. Тот прочитал и вернул ее Питу. Что за сим последовало, известно. Письмо купили и подбросили убитому.
Мартин недоуменно разводит руками.
- Зачем?! Луи Ренье не Пит Селби. Личность убитого была бы тотчас установлена.
- А планы Мердока ты не учитываешь?
- При чем здесь Мердок? - горячится Мартин. - Ему был нужен чистый лист с подписью Стила, а не рекомендация какому-то Питеру Селби. Он мог бы ее получить без особых хлопот во время обыска в твоем номере.
- Тогда она была ему не нужна.
- А теперь понадобилась? Для чего?
- В то время Мердок еще не был кандидатом в сенат. А сейчас, после билля, он ищет любые средства для борьбы с популистами, потому что у них большинство. Тут все годится - и шантаж, и убийства. О шантаже ты знаешь. А убийство мы только что видели. Документ за подписью Стила, который могли найти полицейские в кармане Луи Ренье, скомпрометировал бы популистов.
- Все-таки не понимаю, почему?
- Газетчик-мыслитель! Думать надо. Кого убили? Бидо и его компанию. Скупщики голосов за "джентльменскую" партию. Кто убил? Неизвестно. Но один из преступников тоже убит, и в кармане у него рекомендация кому-то за подписью Стила. Какой вывод могут сделать газетчики из "Джентльмена"? Да и "Брэд энд баттер" не постесняется раздуть скандальчик.
- Но ведь, кроме меня, никого из газеты не было.
- А ты уверен? Может быть, кого-то и специально послали, а может быть, кто-то дежурил в ближайшем полицейском участке. Как расписал бы он войну популистов с "джентльменами"? "Убийство в "Аполло"! Как добываются голоса для предстоящих выборов! Популисты расстреливают своих противников! А подписывается под сей операцией не кто иной, как честнейший, почтенный и уважаемый всеми сенатор Стил!"
Мартин, конечно, уже все понял, но продолжает играть в "непонимайку". Подобно многим своим собратьям-газетчикам, он любит эту игру, когда задают не прямые, а окольные, наводящие вопросы, выуживая нужную и ненужную информацию: с умелой подкраской и ненужная пригодится.
- Помнишь, я тебе рассказывал, - как бы вспоминая, говорит он, - что из Бидо собираются сделать пудинг? Я ведь думал, речь идет о гангстерских междоусобицах.
- Не ври. Дон. Не думал ты так. Прекрасно знаешь, что здесь не Сицилия и не Манхэттен. И на земной аршин ничего мерить нельзя. Есть что-то родственное, но не то. И не Пасква замыслил всю эту акцию - он вообще не умеет мыслить, этот тупой бандюга. Задумал ее изворотливый и хитрый ум.
Мартин, уже привыкший к тому, что в сложных положениях именно я принимаю решения, вопросительно смотрит на меня. И, не дожидаясь вопроса, я отвечаю:
- Возвращайся в редакцию и разузнай, что готовят твои коллеги в утренний номер. Доказательств у них нет. Значит, все, что они напишут о причастности популистов к преступлению в "Аполло", - вранье. Впрочем, на это они не пойдут: повод для обвинения в клевете очевиден. Если тебя вызовет редактор или Мердок - может и такое случиться, - говори правду. Не скрывай, что был вместе со мной. Ничего не видел, кроме стрельбы, убитых и гангстеров. Что делал я? То же, что и ты. Подошел к убитому, послал официанта за полицией, дал показания сержанту. Мердок, если ему доложат о нашем присутствии в баре, конечно, догадается, кто сорвал операцию. Но ты "ничего не знаешь", а я выкручусь.
- Я действительно ничего не знал о взятом тобой письме. Ты сделал все чертовски быстро.
- Думаю, тебя об этом и не спросят.
Мы оба понимаем, что преступление в "Аполло" заставляет торопиться. Выглядываю в окно - улица пуста, тусклый газовый фонарь кладет желтый круг света на мокрую от дождя брусчатку. Снимаю с вешалки сюртук и меняю шлепанцы на штиблеты.
- Ты куда? - спрашивает Мартин.
- К Бойлю.
- Во-первых, уже поздно.
- Он еще работает. Он долго задерживается.
- А во-вторых, зачем?
- Рассчитаться с Пасквой. Полагаю, Бойль это сможет.
- На каком основании?
- С предвыборным шантажом подождем. Надо еще собрать все необходимые материалы. Но с убийством ясно. Есть два достаточно авторитетных свидетеля, узнавших убийцу.
Мартин очень серьезен, даже встревожен, пожалуй. Его, видимо, беспокоит история со злополучным письмом Стила. Не верит мальчишке-официанту? Пусть так. Проболтается мальчишка - узнает Бойль. Ну я и скажу ему всю правду, прежде всего он популист, а потом уже начальник полиции. А Мердок все равно догадается.
- Не боишься? - интересуется Мартин.
- Кого?
- Мердока, конечно.
- Пистолеты нам пока не понадобятся. Дон. Подсылать убийц к советнику сенатора он, как будущий коллега Стила, не станет. Ограничимся словесной дуэлью. А результат ее предсказать трудно. Кто будет повержен, поживем увидим. - С этими словами я открываю дверь в коридор - он безлюден - и добавляю: - Выходим поодиночке. Ты - в редакцию, я - к Бойлю.
На улице нанимаю ползущий мимо фиакр с полусонным кучером, который сразу просыпается от моего окрика и чуть не роняет бич, похожий на цирковой шамберьер.
Полицейское управление находится там же, где и пятьдесят лет назад, на углу Больших бульваров, в двадцати минутах езды. Сейчас здесь тихо и пусто. Охранник придирчиво проверяет пропуск, выписанный мне еще месяц назад.
Бойль сам встречает меня у дверей своего кабинета - уже поздно, и секретарша давно ушла, а дежурный адъютант что-то записывает у телефона.
- Признаюсь, я не удивлен вашим появлением, советник, - улыбаясь, говорит Бойль. - Мне уже доложили о происшедшем в "Аполло".
- Я просил это сделать немедленно.
- Убийство произошло на ваших глазах?
- Да. И я был не один, а с моим знакомым, мистером Мартином.
- Кто этот Мартин?
- Журналист. Сотрудник одной из наших газет.
- "Брэд энд баттер" не наша газета, советник.
Значит, Бойль уже разузнал, с кем я находился в "Аполло". Но, не придавая этому значения, отвечаю:
- Я сказал в широком смысле. А частные мои связи довольно обширны. Иногда полезно получать сведения и в чужом лагере.
- Понимаю и не осуждаю. Но почему вы просили тотчас же информировать об этом меня? Достаточно было бы и кантональной полиции.
- Прочитайте завтра утренний выпуск "Джентльмена" и вы поймете. Какой вой там поднимется по этому поводу! Ведь убитый Бидо и его партнеры "джентльменская" избирательная агентура.
- Но это не политическое убийство, Ано. "Джентльмен" нам его не припишет.
- А кому припишет его "Брэд энд баттер"? Мартин писать не будет, уверен. А вдруг выскажется кто-то другой?
- Спасибо вам за подсказку, советник. Что же требуется от меня?
- То, что потребуют от вас "Джентльмен" и другие газеты. Остановить бандитизм и задержать убийцу.
- Если б мы его знали!
- Мы знаем. Я и Мартин. Это Чек Пасква - личность, известная полиции всех кантонов. Наверняка у вас в картотеке есть его фото.
Бойль задумывается. Он все понял, но почему-то молчит. Я жду.