- Чек Пасква? - полувопросительно повторяет он. - Личность действительно хорошо нам известная. Вы с ним знакомы?
Я рассказываю о наших встречах, о том, как Пасква шантажировал избирателей. Бойль заинтересован. Еще бы! К уголовщине примешивается политика. И враждебная ему, Бойлю, политика.
- Паскву мы, конечно, задержим, - говорит он. - Пока только по делу в "Аполло". Об остальном подумаем. Тут сложнее.
- Мердок? - задаю вопрос в упор.
Вместо ответа Бойль спрашивает:
- А мистер Мартин знает жертв шантажа?
- У него есть предположения.
- А факты?
- Есть признания землевладелицы - мистер Мартин назовет вам ее имя и адрес, - что некий приезжий субъект требовал от нее со всем ее штатом голосовать за реставраторов, угрожая в противном случае спалить урожай. Предъявите ей фотокарточку Пасквы, и она его узнает.
- А если она не подтвердит полиции своего признания мистеру Мартину?
Я пожимаю плечами - оснований для спора нет.
- Кислое дело, - замечает Бойль. - Задержим его за убийство в "Аполло" - с хорошим адвокатом сумеет выкрутиться. А хорошие адвокаты у него будут. Так?
Мы понимаем друг друга. Король может защитить пешку. И, даже выиграв пешку, мы еще не окажемся в той позиции, чтобы сказать ему: "Шах!" Мердок сам отдаст эту пешку, если она ему уже не нужна. Но политический шантаж реставраторов так и останется нераскрытым. Здесь уязвимых позиций у Мердока нет. В конце концов, это - только один из способов добывать на выборах голоса. С такой же беззастенчивостью добывают их и "джентльмены" с помощью Бидо и его сообщников. Не безгрешны и популисты - недаром Жанвье так упорно скрывает от Селби компрометирующие партию документы. Чем же хуже Мердок, прибегающий к подобным способам, только с большей откровенностью, не брезгуя и уголовщиной?
С этими мыслями я возвращаюсь в отель. Надо все-таки поспать хотя бы половину здешней короткой ночи.
Глава 13
СЕРЕБРЯНЫЙ ВАРИАНТ
Поспать не удается. Правда, я пытаюсь заснуть в автомашине Бойля, на которой он любезно отвозит меня в отель. Машина черного цвета, с отделкой из полированного ореха и обитыми красным сафьяном сиденьями, с натянутым брезентовым верхом - она очень напоминает модели девятисотых годов. Трясет в ней отчаянно, так что попытки мои тщетны.
Странно встречает меня портье. Услышав или подсмотрев, что я приехал на автомобиле, он сгибается чуть ли не пополам, но, подавая ключ от номера, старается не смотреть мне в глаза. На вопрос, закрыт ли ресторан, он отвечает, что закрыт, и тут же предлагает мне бутылку вудвилльского из своих собственных запасов. С этой бутылкой я подымаюсь в номер, открываю дверь и замираю в передней: в комнате горят все свечи, которые я потушил, - очень хорошо помню, что потушил, выходя на улицу вместе с Мартином. Значит, в комнате кто-то был или кто-то ждет. Мартин?
Оказывается, не Мартин.
У камина, развалясь в кресле и вытянув к огню длинные ноги, сидит Мердок. Он в одном жилете, сюртук болтается на спинке кресла, узкое холеное лицо повернуто ко мне, а на губах - знакомая хитренькая улыбка.
- Удивлены?
- Как вы попали сюда? - спрашиваю я, хотя вопрос этот явно лишний.
- У хозяина гостиницы всегда имеются запасные ключи, - смеется Мердок. - Давайте-ка сюда вашу бутылку, а то я выпил весь грог.
С видом любезного хозяина водружаю на камин бутылку вудвилльского. Мердок морщится.
- Предпочел бы коньяк. Но ресторан закрыт - знаю. У Бойля были?
Скрывать бесполезно. Никто не поверит в ночную прогулку по бульварам.
- Был.
- Я так и подумал.
Нельзя допускать, чтобы он чувствовал себя хозяином положения, и я говорю:
- Не вышло, Мердок?
- Увы. Меня снова переиграли. Я сразу догадался об этом, когда узнал о вашем присутствии в "Аполло" и что вы первым нагнулись к убитому. А с какой целью?
- Цель понятна. Хотелось убедиться, жив ли он.
- Это после того, как его прострочили из автомата в упор? И сразу же полезли к нему в карман?
- Почему я должен отвечать на ваши вопросы?
- Хотя бы из любезности к гостю.
- Кстати, незваному. Ну, допустим такую любезность. Меня заинтересовало то, что ему подложили в карман.
- И никто не заметил ваших манипуляций?
- Никто не видел, даже Мартин.
- Но вы ему рассказали?
- Зачем? - Я сыграл неподдельное удивление.
- Может быть, действительно незачем. Просто так вы ничего не делаете. Но Мартин меня не беспокоит, даже если вы и сболтнули. Его переведут на светскую хронику и увеличат вдвое оклад. Меня интересуете вы. Точнее, ваши действия. Знает ли об украденном вами документе Бойль?
Оказывается, у меня есть козырь. Мне становится легче. Будет угрожать Мердок или предпримет иной маневр?
- Бойлю я сказал другое, - умышленно лгу я. - А о подложенном убийцей документе - кстати, украл его не я, и вам это тоже отлично известно, - так вот, об этом документе я пока еще никому…
- Пока? - перебивает Мердок.
- Естественно, - говорю я. - Каждый игрок всегда придерживает нужную ему карту.
- Логично. И что же вы сказали Бойлю?
- Назвал убийцу.
- Вы узнали его?
- А вы думаете, черный платок, кое-как подвязанный под глазами, скроет верзилу по имени Пасква? У меня с ним было достаточно встреч, чтобы узнать его даже под маской. Да и маска была липовая.
- Значит, Паскву возьмут, - задумывается Мердок.
- Боюсь, что вы ему уже не поможете.
- Я и не собираюсь, - презрительно улыбается Мердок. - Паскву я вам отдам. Он действовал на свой страх и риск, без какой-либо связи со мной.
- Ну, связь-то была, - говорю я. - Может, просто не было согласованности.
- В чем?
- Ну, скажем, убийство Ренье. Может быть, оно и не замышлялось.
- Вы знаете имя убитого?
- Знаю, Мердок. И предполагал, что ему подложат что-то вроде того документика.
Мердок уже хохочет, искренне и непринужденно, даже глаза смеются.
- Не глядите судьей, милый юноша. И Паскву вы не будете судить - надо еще, чтобы судьи поверили. Ведь я с вами играю, Ано. Неужели вы думаете, я здесь, потому что напуган и хочу вас уничтожить? Разве я стал бы делать это сам? Фи! Как грязно и некрасиво. Ведь ночи темные, улицы пустые, всякое может случиться во время ночной прогулки?
- Значит, я вам все-таки мешаю, Мердок?
- Конечно, мешаете. Со Стилом у нас с вами не вышло - со своей дурацкой речью он выступил. Надеюсь, писали ее не вы? Только она ничего, как вы знаете, не изменила. В "Аполло" вы зря сунулись. Пасква - лицо для меня полезное. Но я широкой души человек. Вы мне по-прежнему нравитесь. Ведь Стил собирается подать в отставку сразу же после выборов. А куда вы пойдете? К Уэнделлу? Он вас, безусловно, возьмет, только скучно с ним будет. Наращивать промышленные мощности и бороться с аграриями в недрах собственной партии? Уэнделл борется не за власть, а за капиталовложения скучная борьба, не для вас. Вы - странный человек, Ано. Ведь даже на Стила работая, вы ему ножку подставляли, несколько раз подставляли, хитро. Но зачем? Вот это мне и хочется узнать. А от кого узнать, как не от вас?
Я напряженно молчу, стараясь ничем не выдать свои мысли. Для чего, в сущности, пришел Мердок? Пришел ночью, тайно, воспользовавшись запасным ключом к моему номеру. Наказать меня за содеянное в "Аполло"? За то, что я проник в его замыслы? Но не затем же, чтобы сделать это по-гангстерски, в духе Пасквы? Мердок прав: для того существуют другие руки и другие способы. Тогда с какой целью? Снова попытаться меня купить - зачем? Для чего все эти полупризнания, полуоткровенности? Вероятно, просто игра, страсть к игре - ведь играет же он в политику, швыряясь людьми и деньгами, кем-то пожертвованными или у кого-то украденными. Может, в моем поведении есть что-то привлекающее политических подонков: ни я, ни Мартин не принадлежим ни к "джентльменам", ни к популистам. Донован Мартина не интересует, а мои симпатии к Доновану пока еще открыто не выражены. Так почему бы не привлечь нас к движению реставраторов? Привлечь покрепче, посолиднее, поосновательнее. Мердоку нужны не только избиратели, но и помощники, на которых он мог бы опереться. Все это возможно, конечно, - но возможно ведь и другое. Что, если Мердока волнует не исчезновение документа из "Аполло", а самый факт его появления на свет? Для чего я взял чистый гербовый бланк у сенатора Стила и написал рекомендацию Питеру Селби? С какой целью? В историка, изучающего победы популистов на выборах, Мердок, естественно, не поверил. Он знает о характере информации, интересовавшей Пита. И не понимает, почему я, человек Стила, искал материал, компрометирующий его партию. А я искал лишь подтверждения политических махинаций всех буржуазных партий на так называемых свободных, демократических выборах. Но это навело Мердока на мысль о подножке.
Я оказался прав.
- Что же вы молчите, Ано? - спрашивает Мердок. - С какой целью вы отправили в канцелярию Жанвье некоего Питера Селби?
- Почему бы мне не доставить удовольствие сенатору созданием истории партии, основанной еще его покойным отцом?
- А для чего тогда подбирались документы, эту партию компрометирующие? Даже Жанвье обратил внимание.
- Селби несколько переусердствовал в стремлении быть правдивым и точным. Негативный материал впоследствии мы все равно бы отбросили. В конце концов он сам это понял и согласился полностью следовать советам Жанвье.
- По вашему предложению.
- Фантазируете, Мердок. Зачем?