ПЛАТНАЯ ПОЛИТИЧЕСКАЯ РЕКЛАМА
Моя бабушка не любит говорить об этом, но она помнит времена, когда на улицах горели автомобили, а решётки на окнах не обеспечивали безопасности. Она помнит, как дикие подростки терроризировали окрестности, и никому не было от них спасения.
И вот теперь история повторяется. Параграф-17 выпустил на улицы тысячи неисправимых семнадцатилетних хулиганов и установил серьёзные возрастные рамки, которых должны придерживаться родители, решившие отдать детей на расплетение.
На прошлой неделе одного мальчика в моём квартале закололи ножом по дороге в школу. Боюсь, я могу оказаться следующим.
Звоните и пишите вашему представителю в Конгрессе уже сегодня! Скажите ему, что выступаете за пересмотр Параграфа-17. Сделайте улицы наших городов безопасными для таких детей, как я!
- Спонсор: "Матери против плохого поведения".
•••••••••••••••
Лев пускается на разведку. Стоит обжигающая жара. Он прячет лицо, но смотрит в оба. "Тандербёрд", как заметил наблюдательный юноша, был грязен - значит, стоит не в гараже, а на всех ветрах; вот только Хартсдейл, в отличие от большинства американских городов, кварталы которых представляют собой более или менее ровные квадраты, оказался крысиным лабиринтом, и систематическое прочёсывание улиц здесь - задача не из лёгких.
К двум часам пополудни Лев доведён до такого отчаяния, что решается на контакт с местным населением. Набравшись духу, он заходит в магазин при заправке и покупает бейсболку и пачку жевательной резинки. Шапку он напяливает так, чтобы как можно больше прикрыть лицо, а несколько пластинок резинки жуёт до тех пор, пока не уходит весь сахар, после чего налепляет жвачные валики на верхнюю и нижнюю дёсны. Это изменяет форму его рта, но лишь слегка, в рамках нормального. Возможно, страх быть узнанным доходит у Лева до паранойи, но, как говорят беглые расплёты, "лучше поберечься, чем под нож улечься".
Утром он проходил мимо "Соника" - кафешки, в которой симпатичные официантки на роликах развозят заказы по парковке. Если кто и знает все автомобили в этом захолустье наперечёт, то это девчонки из "Соника". Вот туда он сейчас и направляется.
Лев подходит к окошку для пеших покупателей и просит бургер и слаши, пытаясь говорить с южным акцентом. Немного перестарался - такое впечатление, что он откуда-то с очень далёкого Юга, а не из Канзаса, но это лучшее, на что он способен.
Получив свой заказ, Лев присаживается у стола снаружи и вперяется глазами в девушку-официантку, сидящую за соседним столом. Та строчит эсэмэску, пользуясь перерывом между заказами.
- Привет, - говорит Лев.
- Привет, - отзывается она. - Жарища, да?
- Ещё пяток градусов - и у меня на ладони можно будет яичницу жарить.
Это замечание заставляет девушку улыбнуться и взглянуть на собеседника. Лев легко разгадывает её мысли по тому, как меняется выражение её лица: "Нездешний. А он ничего. Хотя слишком молодой. Дописать эсэмэску".
- Ты не могла бы мне помочь? - спрашивает Лев. - Вчера я тут видел одну машину с надписью "продаётся" - стояла припаркованная на дороге; а сегодня не могу её найти.
- Так может, продана? - предполагает она.
- Надеюсь, что нет. Ты понимаешь, я через пару месяцев получу права. Ну и надеялся забрать себе этот "тандербёрд". Зелёный кабриолет. Знаешь?
Она ещё несколько секунд жмёт на кнопки, потом отвечает:
- Единственный зелёный кабриолет в округе у Арджента Скиннера. Если он его продаёт, то, должно быть, у него совсем плохи дела.
- А может, он собирается купить что-нибудь получше.
Она издаёт скептический смешок, и Лев изображает завлекательную улыбку своими слегка подпухшими губами. Девица некоторое время пересматривает свои выводы относительно Лева, но в конце концов решает, что даже несмотря на водительские права паренёк для неё слишком юн.
- Он живёт на Сагуаро-стрит, - говорит она, - в двух кварталах от "Королевы сливок".
Лев благодарит её и, прихватив бургер со слаши, пускается в путь. Если создастся впечатление, что он чересчур нетерпелив, это лишь сыграет ему на руку.
Сегодня утром он уже проходил мимо "Королевы сливок", так что точно знает, куда идти. Вот и нужный угол... Но вдруг Лев слышит шум, которого никак не ожидаешь в таком забытом Богом месте, как Хартсдейл - ритмичный грохот вертолётных лопастей.
Вертолёт ещё не прибыл, а на улицу уже стремительно въезжает вереница полицейских экипажей. Сирены не включены, но скорость говорит сама за себя. Да тут не меньше десятка машин! Юнокопы, и чёрно-белые дорожно-патрульные, и автомобили без опознавательных знаков. Вертолёт начинает описывать круги теперь уже прямо над головой, и у Лева холодеет в солнечном сплетении.
Он не следует за машинами; боясь быть замеченным, Лев подбирается к месту действия с проулка, прокладывая путь по задним дворам. И вот он смотрит между досками штакетника на неухоженный дом в фермерском стиле, который, по всей видимости, силы блюстителей порядка собираются взять в кольцо.
Дом, на подъездной дорожке которого стоит зелёный "тандербёрд" с откидным верхом.
6 • Коннор
Утром того же дня Арджент спускается в подвал с телевизором и вставляет вилку в розетку, к которой подключена болтающаяся под потолком одинокая лампочка.
- Прямо квартира со всеми удобствами! - жизнерадостно возвещает он Коннору.
Должно быть, Арджент смотрел скверное "мыло" и рекламу всю ночь напролёт, потому что просыпается он поздно - Грейс уже успела передать Леву сообщение и вернуться обратно.
Сейчас, спускаясь в подвал за спиной брата, Грейс подаёт пленнику тайный знак: ведёт рукой вдоль рта, словно закрывая его на "молнию".
Маленький телевизор ловит слабый беспроводной сигнал из дома, так что пытаться что-либо по нему смотреть - только нервы портить.
- Я придумаю, как его наладить, - обещает Грейс.
- Спасибо, Грейс, я был бы очень признателен. - На самом деле Коннору телевизор до лампочки; главное - показать Грейс, что он ценит девушку больше, чем её родной брат.
- А на фиг, - вмешивается Арджент. - Чтобы смотреть видео, не нужны ни сигнал, ни кабель.
По расчётам Коннора, он в плену уже около суток. Хорошо, если Лев двинулся дальше без него. Лавка антиквара неподалёку от старшей школы в Акроне, где они разлучились в первый раз. Этих сведений Леву должно быть достаточно для поисков.
Арджент, позвонивший на работу и сказавшийся больным, проводит первую половину дня, демонстрируя Коннору свои любимые видики, свою любимую музыку, словом, выкладывает ему всю душу.
- Ты отстал от жизни, - разглагольствует Арджент, - значит, надо просветить тебя насчёт последних тенденций.
Как будто Коннор последние два года под камнем пролежал, честное слово.
Киношные интересы Арджента склоняются в сторону насилия. Его музыкальные увлечения тяготеют к диссонансам. Коннору довелось видеть столько реального насилия, что поддельное его больше не увлекает. Что до музыки, то отношения с Рисой значительно расширили его горизонты.
- Как только выпустишь меня из этой ямы, - обещает Коннор своему тюремщику, - я познакомлю тебя с такими банд... бэндами, что сдохнешь.
Арджент помалкивает. Со вчерашнего дня Коннор роняет по временам замечания о том, чем бы они могли заняться вместе. В смысле, как приятели. Коннор подозревает, что какие бы временные рамки ни наметил Арджент для "обращения" своего пленника в друга, поворотный пункт, судя по всему, ещё не достигнут. До этого момента всё, что бы Коннор ни сказал, будет казаться подозрительным.
Арджент уходит по каким-то делам, оставив пленника на попечении Грейс; и та тут же приносит пластиковую шахматную доску, расставляет фигуры.
- Ты же умеешь играть, правда? - спрашивает Грейс. - Просто называй ход, и я передвину фигуру.
Коннору эта игра знакома, правда, у него никогда не доставало терпения научиться стратегии. Однако он не станет отказывать Грейс.
- Классическое начало Каспарова, - сообщает она после четырёх ходов. Вся её низкокортикальность куда-то вдруг подевалась. - Но оно ничто против сицилийской защиты.
Коннор вздыхает:
- Только не говори мне, что тебе вживили Невро-Ткань.
- Чёрта с два! - гордо произносит Грейс. - Мозги у меня самые что ни на есть свои собственные. Просто я хорошо играю в разные игры. - И она за какие-то несчастные пять минут растирает Коннора в порошок.
- Прости, - говорит Грейс, устанавливая фигуры для второй партии.
- Никогда не извиняйся за победу.
- Прости, - повторяет Грейс. - Не за победу, а за то, что я за неё извинилась.
В течение следующей игры Грейс досконально анализирует каждый ход, растолковывая Коннору, как он должен был пойти и почему.
- Ты только не волнуйся, - говорит она, съедая Коннорова ферзя слоном, невинно прятавшимся у Коннора прямо перед глазами. - Морфи тоже допустил такой промах в партии с Андерсоном и всё равно выиграл.
Коннору не везёт так, как Морфи. Грейс опять размазывает его по стенке. Собственно, он был бы разочарован, если бы этого не случилось.
- Кто научил тебя так играть?
Она пожимает плечами.
- Да просто играла против своего телефона, всё такое. - Помолчав, она добавляет: - Я не могу играть с Арджентом. Когда я выигрываю, он бесится, а когда он выигрывает, то злится ещё больше - понимает, что я поддалась.
- Ещё бы ему не понимать, - бурчит Коннор. - Только не вздумай поддаваться мне!