Андрей Лазарчук - Любовь и свобода стр 10.

- Ух. Давай не сейчас?

- Но вы же всё равно будете разговаривать?

- А может, просто так посидим.

- Ну да, знаю я вас…

Они дошли до конца линейки. Здесь лежали доски штабелем и под брезентом топорщилась тачка с какими-то инструментами. Дальше был только туман. Уже полупрозрачный, светлый.

- Скоро Мировой Свет появится, - почему-то тоненьким голоском сказал Шило.

- Кто-то хотел посидеть просто так, - задумчиво сказал Лимон в пространство.

- Ну да, ну да, - Шило первым плюхнулся на доски и заёрзал, устраиваясь. - Вы присаживайтесь. Змей нет, пауков нет…

- Ну, одна-то змея точно есть… - ещё более задумчиво сказал Лимон.

- Молчу, - сказал Шило и двумя руками зажал себе рот.

Лимону помогли сесть; Костыль и Порох разместились по сторонам.

- Парни, - сказал Лимон, - я, похоже, на пару дней отвалился. А группу надо набирать…

- Наберём, - сказал Порох.

- Я думаю, пусть пока Сапог будет за главного, - предложил Лимон.

- Я - за, - сказал Порох.

- Я не против, - одновременно с ним сказал Костыль.

- А почему? - спросил Шило.

Лимон занёс было руку, и Шило тут же прикрыл затылок.

- Потому что Сапог надёжный, - сказал Костыль. - Мы ему доверяем.

- А почему он тогда спит?

- Он не спит, - сказал Порох.

На самом деле Сапог уже спал. Предпринятый им поиск в тир, вернее, в оружейную кладовую тира, много времени не занял. Результат был самый что ни на есть обнадёживающий: кладовая представляла собой стоящую посреди палатки железную клетку, которая запиралась всего лишь на один висячий замок; сами же винтовки хранились хоть и в добротных, но деревянных ящиках; надо полагать, патроны тоже. Защита чисто символическая. Когда наступит время, достать всё это будет делом нескольких минут…

- …я ещё думаю о той девчонке, которую мы за шпионку приняли, - сказал Лимон. - Илли. Шило, скажи.

- Что сказать?

- Годится или нет?

- Ну… язва, конечно. Но - годится, да. Вполне. А сама она хочет, ты спрашивал?

- Нет, конечно. Договорились же - сначала обсуждаем между собой, только потом предлагаем.

- Я, кажется, знаю её, - сказал Костыль. - Тогда не вспомнил, а сейчас вспомнил. То есть знал маленькой… - он замолчал.

- И что? - спросил Порох.

- По деревьям хорошо лазила. Это второй класс, кажется, был… или даже первый…

- И что?

- Полезли мы с ней на одно дерево. Кто выше…

- Ну?

- Она выше забралась. А я ещё тогда… В общем, я там застрял. Меня дядька Рум снял.

- Помню, - сказал Лимон.

- Ещё бы…

- Да если бы ты сейчас не вспомнил, я бы тоже не вспомнил. И ничего такого. Мало ли кто где застревал. Я вон в колючках один раз застрял.

- В колючках - ерунда, - сказал Шило. - Я когда на заборе повис…

- Это когда задницей за гвоздь зацепился?

- Ага. А под забором собаки. Вот смеху было.

Порох разглядывал ствол своего ружья. Увидел какое-то пятнышко, подышал на него, потёр рукавом.

- Меня как-то дикие собаки в лесу окружили, - сказал он. - Я на дерево залез, сижу. А потом они как рванут куда-то с визгом… как от огня. И мне вдруг так страшно стало… как никогда раньше. Едва за этими собаками не побежал. Не знаю, каким чудом удержался на дереве…

- И что? - тихо спросил Лимон.

- Не знаю. До вечера просидел на суку, потом стало как-то всё равно. Слез и пошёл домой.

- Чего же они испугались?

- Понятия не имею. Теперь вот, после твоего лося, думаю: может, тоже какой-то звериный урод мимо проходил? Собаки учуяли…

- Может, - сказал Лимон. - Ладно, парни, давайте по койкам, через полчаса подъём.

Лимон уснул, несмотря на мерзкую распирающую боль в ступне, особенно в пальцах, и сквозь сон слышал, как кто-то негромко велел его не будить. Потом он почувствовал почти безболезненный укол в плечо, что-то пробормотал, вяло отмахнулся. Кто-то хихикнул. И почти сразу начало сниться тягучее и невнятное, как будто это вообще был чужой сон, полный совершенно неизвестных ему обстоятельств и подробностей, причём увиденный откуда-то с середины, так что следить за происходящим было скучно, но и отвернуться не получалось.

А дальше - навалилась глухая тоска.

…Он был один в целом мире - вернее, он был единственный живой. Голый, тощий, с узловатыми коленками и с пальцами, похожими на барабанные палочки. Кожа отливала тёмно-серым, почти чёрным, с графитовым блеском - как голенище сапога. Почему-то так и надо было, и Лимон даже знал во сне, почему, но не мог сосредоточиться и поймать это знание. Всё вокруг было каменное и ледяное; ветер гнал мелкий снег пополам с песком. Над головой Лимона вместо Мирового света громоздился совсем чёрный ледяной свод с какими-то мерцающими точками. Так тоже было надо. Города не было, ничего не было - скалы и мёртвый вымороженный лес. По лесу бродили мёртвые, что-то бессмысленное делали. Они были белокожие, в оборванной одежде, и обязательно держали что-нибудь в руках. Мёртвые были безмолвными и безопасными, - а то опасное, что пряталось или в глубине леса, или под водой, или в подземельях, пока не показывалось, но Лимон помнил о нём постоянно и был настороже. Он привык к этому вечному ощущению угрозы, которая всё время за спиной, иногда далеко, иногда совсем рядом. Но сегодня что-то случилось (он не мог вспомнить, что), и он просто устал, он окончательно устал. Он знал, что если это наконец подойдёт вплотную, то он ничего не сможет сделать. Не осталось ни сил, ни смысла. И ещё - он был один. Наверное, последний живой. Один. Последний. Ничего уже не сделать…

Он проснулся от удушья, хотел закричать, не смог. Из последних сил повернулся на бок, свесил голову с койки. Закашлялся.

Было полутемно и совершенно тихо. Нет, не тихо. Кто-то тихонько скулил, невидимый.

То отчаяние, которое Лимон испытал во сне, вдруг настигло его и здесь. Но здесь оно не было частью сна, а потому сдавило сильнее. Всё, всё было кончено, всё было напрасно, он один, больше никого нет, а скоро и его не будет, потому что… потому что… Он не знал, почему.

И тогда Лимон заплакал, громко и неумело, не сдерживаясь и не стыдясь - от тоски, от одиночества, от ужаса и от непонимания.

Потом долго-долго-долго ничего не происходило.

Глава шестая

Он очнулся, будто от тяжёлого сна, хотя и не спал. Это было как удушье. В позапрошлом году Лимон, добывая озёрные грибы, слишком глубоко нырнул и поэтому еле вынырнул - вынырнул, уже не помня себя, с разрывающим огнём в груди, умирая от ужаса, - и долго лежал на траве, зная умом, что только что избежал смерти, но совершенно ничего при этом не чувствуя.

Вот что-то похожее было и сейчас…

Без всякой мысли Лимон сел, нашарил костыль, не с первой попытки встал. Нога болела, но это совершенно не имело значения. Хуже было то, что он начисто не помнил, где он сейчас и что вообще происходит.

Какой-то лось, вспомнил он. Какой-то поганый лось.

Лимон откинул полотняный полог - и ничего не увидел, просто стало чуть светлее. Серый густой воняющий чем-то туман скрывал всё.

- Эй! - сказал Лимон и сам не узнал своего голоса. Как девчонка пропищала. - Есть кто?

Тишина. Нет, не совсем тишина. Что-то шипит и потрескивает. Непонятно, что это и в какой стороне.

Да что же…

И тут он вспомнил про укол. Ну да, конечно. Какое-нибудь снотворное. Как в кино про шпионов. Просыпаешься - и ничего не помнишь.

Так. Я…

Лимону на миг показалось, что сейчас он не вспомнит ни имени, ни родителей, ни дому - ничего. Но нет. Я - Джедо Шанье, мне тринадцать лет, я закончил пятый "зелёный" класс… отца зовут Личи-Доллу Шанье, он майор пограничной стражи, мать - Страта Шанье… И ещё есть брат, и он же где-то здесь, его надо найти!..

- Шило! - позвал Лимон. - Хамилль! Эй! Отзовись!

- Не кричи, - с мукой в голосе произнёс кто-то сзади. - Не надо так кричать…

Лимон оглянулся. Стоял незнакомый взрослый. В светлых брюках и сером свитере с каким-то значком. В очках. Над очками лоснилась здоровенная лысина.

- Вы кто? - спросил Лимон. - Что случилось? Где все?

- Не знаю… Тут что-то сгорело, дым… Господи, как голова болит… я вижу - медпункт…

- Да, - сказал Лимон. - Медпункт. Только тут никого нет.

- Какие-нибудь лекарства… не знаешь?

- Нет. Может, там? - он кивнул на брезентовую дверь, из которой только что вышел. - Но я не…

- Пойду посмотрю…

Лысый, пошатываясь, обошёл Лимона и скрылся в палатке.

Сгорело, подумал Лимон. Наверное, всё-таки война…

Вдруг сделалось страшно.

Он прошёл двадцать шагов - и вдруг услышал множество голосов. И тут же потянуло сырым противным дымом.

Все сгрудились вокруг штабной палатки, до безликости незнакомые, молчаливые, странные, зловещие. Как те мертвецы из сна, подумал Лимон. Он ковылял вокруг этой кучки ребят, пытаясь разглядеть хоть кого-то из своих. Наконец…

- Илли!

Девочка в рыжем платке обернулась, и у Лимона на миг почему-то остановилось сердце - ему показалось, что она должна быть или действительно мёртвая, с пустыми глазницами, или должна не узнать его, или даже не увидеть… Но она увидела и узнала.

- Джедо. Что с тобой?

- Ничего, ерунда. Ушибся. Что происходит? Мне вкололи укол, чтобы я спал…

- Никто не знает. Пойдём. Тут всё равно никого… пойдём.

- Куда?

- Элу просил всех, кто тебя увидит, привести в штаб.

- Так вот же штаб.

- Нет, в наш штаб. В настоящий штаб.

- Так всё-таки, что случилось?