* * *
Бард Чай дочитал отчет Сун У и закрыл тонкую папочку с голубой полоской. А потом подозрительно оглядел его, положил бумаги на стол и пристально уставился в глаза молодому Барду.
- Ты уверен? Может, все-таки отправить кого-то еще? На доследование?
- Культ исчезнет сам собой без нашей помощи, - вяло отмахнулся Сун У. - Поддержки среди населения у них нет - так, пар спускают. Да и проповедуют какую-то белиберду…
Но Чая его слова не убедили. Он снова принялся за чтение. Наконец, перелистнул очередную страницу и пробормотал:
- Ну ладно, возможно, ты и прав. Но я столько слышал о них…
- Враки, - бесцветным голосом отозвался Сун У. - Слухи. Сплетни. Я могу идти?
И он направился к двери.
- Не терпится в отпуск? - понимающе усмехнулся Чай. - Понимаю, понимаю. Тяжелая вышла поездка. Сельская местность, захолустье, дикость. Нам, конечно, следует уделять больше внимания просвещению масс в деревнях. Наверняка там есть целые районы, пребывающие вне ясности. Мы обязаны вернуть этих людей к истине - такова наша историческая роль. Миссия, так сказать, нашего класса.
- Истинно так, - пробормотал Сун У, поклонился и вышел из кабинета в коридор.
Идя к лифту, он с благодарностью ощупывал свои четки. Сун У молился - беззвучно, про себя, а пальцы перебирали маленькие красные шарики, блестящие яркие пилюльки - они заменили старые и выцветшие четки Барда. Подарок Лудильщиков, да. Четки - очень удобная маскировка, они всегда на глазах, всегда под рукой. Ближайшие восемь месяцев он будет их очень беречь - особенно рыская по разрушенным городам Испании. Ведь ему предстоит перенести инфекцию. Чуму.
Сун У первым из Бардов обзавелся четками из капсул пенициллина.
1954
Последний властитель
(The Last of the Masters)
Сознание снова возвращалось к нему. Возвращалось с трудом: груз веков, невыносимая усталость давили на него. Пробуждение было ужасным, но он не мог даже застонать. И тем не менее, он начинал ощущать радость.
Восемь тысяч раз таким же образом он возвращался назад, и с каждым разом это становилось все труднее. Когда-нибудь он уже не сможет этого сделать. Когда-нибудь он навсегда нырнет в черный бассейн. Но не сегодня.
Он все еще жив. Сквозь боль и безразличие приходило осознание очередной победы.
- Доброе утро, - произнес звонкий голос. - Ну, не прекрасный ли сегодня день? Я отдерну шторы, и вы сможете взглянуть.
Он мог видеть и слышать. Но не двигаться. Он тихо лежал и впитывал впечатления. Ковры, обои, лампы, картины. Стол и видеоэкран. Яркий солнечный свет струился в окно. Голубое небо. Далекие холмы. Поля, здания, дороги, фабрики. Рабочие и машины.
Питер Грин был сдержанным деловым человеком. Но сейчас его юное лицо озаряла улыбка.
- Сегодня предстоит много работы. Масса людей хочет вас видеть.
Подписать счета. Принять решения. Сегодня суббота. Придут люди из дальних секторов. Я надеюсь, бригада обслуживания проделала хорошую работу. - Он быстро добавил. - Да, конечно, они сделали все, что нужно. По пути я переговорил с Фаулером. Все будет в порядке.
Юный приятный тенор хорошо сочетался с ярким солнечным светом. Звуки и образы, но ничего больше. Он ничего не чувствовал. Попытался пошевелить рукой, но ничего не получилось.
- Не беспокойтесь, - сказал Грин, уловив его страх. - Скоро вы будете в норме. Должны быть. Как мы сможем выжить без вас?
Он расслабился. Видит бог, это случалось довольно часто и прежде. Но постепенно вскипала злость. Почему они не координируются? Получить все сразу, а не по кусочкам! Он обязан изменить их планы. И заставить их быть более организованными.
Приземистый металлический автомобиль завизжал тормозами под окном и остановился. Люди в униформе высыпали из него, собрали полные охапки оборудования и заспешили к главному входу здания.
- Они прибыли, - с облегчением воскликнул Грин.
- Поздновато, а?
- Дважды останавливали движение, - фыркнул Фаулер, входя.
- Снова что-то произошло с сигнальной системой. Загородный поток смешался с городским, все временно остановились. Я хотел бы, чтобы вы изменили закон…
Все вокруг него пришло в движение. Неясно вырисовывались очертания Фаулера и Маклина. Лица профессионалов озабоченно вглядывались в него.
Его перевернули на бок. Приглушенное совещание. Напряженный шепот. Звон инструментов.
- Здесь, - бормотал Фаулер. - Теперь здесь. Нет, это потом. Осторожней. Теперь пройдитесь здесь.
Работа шла в напряженном молчании. Он ощущал их близость. Расплывчатые очертания. Его переворачивали туда-сюда, швыряли, как мешок с мукой.
- О'кэй, - сказал Фаулер наконец. - Обмойте это.
Снова длительное молчание. Он тупо глядел на стену, на чуть выцветшие голубовато-розовые обои. Старый рисунок, изображавший женщину в кринолине, с легким зонтиком над изысканной прической. Белая блузка с оборками, носки крохотных туфелек. Удивительно чистый щенок рядом с ней.
Затем его повернули еще раз, лицом вверх. Пять призраков стонали и корячились над ним. Их пальцы летали, мускулы скрипели под рубашками. Наконец они выпрямились и отошли. Фаулер вытер пот с лица; все были в изнеможении.
- Давайте, - проскрипел Фаулер. - Включайте.
Удар потряс его. Он жадно глотнул воздух. Его тело выгнулось, затем медленно осело. Его тело. Он мог чувствовать его. Сделал пробные движения руками, коснулся лица, плеча, стены. Стена была реальная и твердая. Сразу же мир снова стал трехмерным.
- Слава Богу, - с облегчением вздохнул Фаулер, как бы осев. - Как вы себя чувствуете?
После краткой паузы он ответил:
- Все в порядке.
Фаулер попросил остальных членов бригады оставить их. Грин топтался в углу.
Фаулер сел на край постели и раскурил трубку.
- Теперь послушайте меня, - начал он. - У меня плохие новости. и я хочу о них сообщить, как вы всегда настаивали… откровенно.
- Что же? - требовательно спросил он. И попытался двинуть конечностями.
Но он уже знал.
Под глазами Фаулера легли темные круги. Он был небрит. Лицо с квадратным подбородком осунулось и выглядело нездоровым.
- Мы всю ночь провели на ногах. Работая над вашей двигательной системой. Мы привели ее в порядок, но это не надолго. Не более чем на несколько месяцев. Все приходит в негодность. Основные части не могут быть заменены. Когда они изнашиваются, их не починить. Мы можем припаять реле и провода, но не в состоянии сделать синапсические катушки. Их умели делать лишь несколько человек, но они умерли более двухсот лет назад. Если катушки перегорят…
- Есть ли какие-либо изменения в катушках? - перебил он.
- Еще нет. Только в районе двигателя. Особенно руки. То, что произошло с вашими ногами, может случиться и с руками и, в конце концов, со всей двигательной системой. Вы будете парализованы к концу года. Будете видеть, слышать и думать. И передавать сообщения. Но это все.
Помолчав, он добавил.
- Извините, Борс. Мы делаем все, что можем.
- Хорошо, - согласился Борс. - Прощаю вас. Благодарю за искренность. Я догадывался.
- Вы готовы спуститься к людям? Накопилось множество проблем. Они терпеливо ожидают вас.
- Пошли.
Он с усилием напряг свой мозг и сосредоточился на неотложных проблемах.
- Я хочу, чтобы была ускорена исследовательская программа по тяжелому металлу. Она, как обычно, затягивается. Я намереваюсь снять часть людей с других работ и перебросить их на генераторы. Уровень воды скоро упадет. Я хочу запустить питающую энергию по линиям снабжения, пока она еще есть. Как только я упускаю что-либо из виду, все начинает разваливаться.
Фаулер подал знак Грину, и тот быстро подошел. Вдвоем они склонились над Борсом, кряхтя от напряжения, подняли его и повели к двери. Затем - вниз по коридору и наружу.
Здесь они поместили его в приземистую металлическую машину, маленький грузовичок. Его отполированная поверхность резко контрастировала с внутренностями: изнутри было заметно, что корпус деформирован, металл во многих местах покрыт пятнами коррозии. Машина из архаичной стали и пластика заворчала, когда мужчины прыгнули на переднее сиденье и повели автомобиль по главной дороге.