- Скажите, - говорит Роден, - кто из наших гостей сегодня набедокурил? - Он с улыбкой смотрит на Колтона, и тот вынужден отвести взгляд. - Вот этот? С глазами?
- Мы все с глазами, - еле слышно произносит Колтон.
Сонтхи кладёт руку на плечо Дженсона и выталкивает его вперёд.
- Этот. Избил вон того, мелкого. Мы его уже предупреждали, но он не слушается.
Роден оглядывает Дженсона, словно картину оценивает.
- Ну что же, я знаю способ, как заставить его слушаться.
И кивает охранникам. Понадобилось трое, чтобы уволочь брыкающегося и вопящего Дженсона.
• • •
Остальных молча отводят в камеру. Смысл сообщения очевиден, Сонтхи и не надо ничего говорить. Будешь плохо себя вести - станешь материалом для очередного шедевра Родена.
- Как вы думаете, что с ним сделают? - спрашивает Правда. После визита в Дом с привидениями в ней поуменьшилось агрессии и прибавилось страха.
Колтону не хочется даже думать об этом, но в разговор включается Кемо. После возвращения он пытается создавать в камере атмосферу покоя. Впрочем, безуспешно - он сам явно не находит покоя в собственной душе. Его медитации всё короче, и он всё чаще меряет шагами камеру, бормоча мантры.
- Что бы ни сделали, - говорит Кемо, - надеюсь, трансформация Дженсона будет иметь для него смысл.
Колтона его слова только злят.
- Как ты можешь такое говорить? Какой вообще в этом может быть "смысл"?
Кемо сохраняет (или демонстрирует) спокойствие.
- Либо всё имеет смысл, либо ничто не имеет смысла. В каком мире ты бы предпочёл жить?
Гэмон перестал плакать. Кажется, в Доме с привидениями его пробрало до глубины души. Он по-прежнему не разговаривает, но и не хнычет. Правда сворачивается в клубок и ковыряет кожу на локтях, пока они не начинают кровоточить. Интересно, накажет ли её Да-Зей за порчу своей собственности?
Видимо, это праздный вопрос, поскольку на следующей утренней поверке Правду отбирают для расплетения. Девчонка вопит и протестует, ругаясь на полудюжине языков, но это ничего не меняет. В конце концов её уволакивают в одно из зданий без окон - в то, где проводится расплетение. Колтон надеется, что для неё всё закончится быстро.
Прежде чем их уводят внутрь, Колтон видит, что в некотором отдалении маячит Роден с биноклем в руках. Доктор отводит бинокль, и оказывается, что он не просто оглядывает сцену, а смотрит прямо на Колтона. "Парень с глазами". Доктор улыбается. И если вчера эта усмешка вынудила Колтона отвернуться, сегодня он не позволяет Родену запугать себя. Смотрит противнику в глаза и не улыбается в ответ.
В камере никто не упоминает Правду. Разговор о ней - к неудаче, а им нужно много удачи, всё, что только получится собрать.
- Какая судьба хуже? - размышляет Кемо вслух. - Если тебя отслоят или сделают таким вот подопытным?
Этот вопрос Колтона не волнует, но откликнуться его заставляет спокойствие, с которым рассуждает Кемо, словно речь идёт о гипотетической, а не реальной ситуации.
- Как ты можешь сравнивать?!
- Я и не могу, - говорит Кемо. - У меня нет ответа. Расплетение с отслоением отличается от обычного. Если умирает мозг, само собой, умирает и человек, даже если его плоть жива. А со смертью приходит тайна того, что лежит за ней. К смерти я готов. Но стать одной из… тварей Родена? - Кемо передёргивает плечами. - И всё же в виде твари ты жив, предположительно, сохраняешь собственный мозг. - Он смотрит на Колтона, не видя его, и задаёт вопрос, в котором звенит торжественность "гханты": - Тебя не соблазняет такая перспектива?
- Нет! - отвечает тот. - Ни за что! Пусть меня лучше отслоят.
Но Кемо улыбается, потому что знает: собеседник не уверен до конца.
• • •
На следующий день после того как увели Правду, в камере появляется новый обитатель. Дверь в их отстойник распахивается, и охранники втаскивают внутрь девушку. Девушку, с головы до ног изукрашенную татуировками.
- Ублюдки! Вы не можете так со мной поступить! - вопит брыкающаяся Карисса. - Да как вы смеете?!
Охранники бросают пленницу на землю и уходят. Колтон первым приближается к ней, испытывая огромное удовольствие от зрелища её несчастья.
- Позволь мне стать первым, кто тебя поприветствует.
- Вот дерьмо!
Похоже, воля к победе покидает Кариссу в то же мгновение, как она видит, кто к ней обращается. Она поднимается на ноги, утирая кровь с губ.
- Это девчонка, которая тебя сдала? - интересуется Кемо, подкрадываясь ближе. В его обычно спокойных движениях вдруг прорезается холодная угроза.
Карисса отодвигается в угол, населённый пауками.
- Меня заставили!
- Да ну?!
Колтон наступает, ещё не зная, что собирается сделать, но наслаждаясь тем, как напугана девчонка его праведным гневом.
- У них моя сестра! - выпаливает Карисса и разражается слезами, возможно, искренними, но уж больно своевременными в этой ситуации. - Обещали, что если я приведу им беглых, её не расплетут. Пятьдесят беглецов в обмен на её свободу.
- Дай-ка угадаю, - говорит Кемо. - Ты им отдала сорок девять, а пятидесятой они тебя сделали сами.
- А как бы ты поступил, если бы у них был твой брат? - обращается Карисса к Колтону.
- Вот только брата моего не трогай! - По глупости Колтон рассказал ей всю историю в тот день, когда она разрушила его жизнь. - Ты знала, что я не беглый, и всё равно сдала меня!
На это ей ответить нечего, она опускает глаза и повторяет:
- Я должна была спасти сестру.
Гэмон переводит взгляд с одного участника стычки на другого, явно не понимая, что происходит, но улавливая суть по эмоциям.
- Ты правда думаешь, что они поступили бы честно? - говорит Колтон. - Уверен, её давно уже расплели.
Но Карисса качает головой.
- Нет. Я звонила каждую неделю, и мне давали с ней поговорить. Я знаю, что Марисоль жива!
- Марисоль… - повторяет Кемо и бросает взгляд на Колтона. - Да, это так. Она жива.
Но больше не добавляет ничего. И как бы ни был Колтон зол на Кариссу, он не может сказать ей, что сделали с её сестрой. Он не настолько жесток.
- Ты её знаешь? - вскидывается Карисса. - Где она? Где-то здесь?
Молчание в ответ.
- Скажи, где она, - предлагает Карисса, - а я открою тебе один секрет.
Колтон заинтригован, но держится настороже.
- Какой секрет?
Карисса улыбается и держит паузу. Колтон скрещивает на груди руки, ожидая вранья или уловки, или того и другого одновременно.
- Может, я знаю, как отсюда выбраться, - сообщает она.
- Хм-м-м… В смысле, каким-то другим путём, не в холодильных контейнерах? - уточняет Кемо.
- Там, снаружи, можно раздобыть кое-какую информацию, если знаешь, где искать. - Карисса пускается в историческую лекцию: - Когда-то давно, до расплетения и появления Да-Зей, военная хунта, управлявшая Бирмой, тайно наняла северо-корейских инженеров, чтобы построить тоннели.
- Для чего? - спрашивает Колтон, всё еще сомневаясь.
Рассказчица пожимает плечами.
- Чтобы сбежать, если будет переворот? Чтобы спрятать оружие? Никто не знает наверняка, но суть в том, что раньше здесь была опиумная ферма, сейчас заготовительный лагерь, а между ними - военный тренировочный полигон. Единственное здание, оставшееся с тех времён, находится в северной части. Старинный храм, превращённый в резиденцию генерала.
- Дом с привидениями! - восклицает Колтон. Карисса смотрит на него с любопытством. - Продолжай, - велит он.
- В общественном нимбе есть фотки храма - ну, как он выглядел много лет назад. Прямо в центре старый колодец, который ведёт в тоннель. Я пыталась найти, где он выходит с противоположной стороны, чтобы пролезть сюда и спасти сестру. Но я знаю только, где начинаются эти тоннели, а не где они кончаются.
- То есть, - замечает Колтон, - они могут вести в другой опорный пункт Да-Зей.
- Или, - настаивает Карисса, - они могут вести к свободе…