Глава 2
Мертвецов много, а времени мало.
Шарлотта Дэвидсон
Я завернулась в полотенце и отдернула занавеску душа. От догадки, кем мог быть незнакомец из сна, у меня закружилась голова. Сассмэн просунул голову в дверь; от испуга мое сердце упало и порезалось об осколки нервов.
Я подскочила, схватилась за грудь, досадуя, что меня по-прежнему так легко застать врасплох. А ведь я столько раз видела, как покойники появляются из ниоткуда, - могла бы и привыкнуть.
- Черт побери, Сассмэн. И когда ваш брат научится стучаться?
- Я же призрак, - подбоченившись, ухмыльнулся он.
Я выскочила из душа и схватила с туалетного столика бутылочку с распылителем.
- Только войдите - и я брызну вам в лицо потусторонним репеллентом.
Его глаза округлились.
- Правда?
- Нет, - ответила я, и мои плечи бессильно опустились. Мне всегда было трудно врать призракам. - Это просто вода. Только не говорите мистеру Хабершему, покойнику из квартиры 2В. Эта бутылка - единственное, что мешает грязному старикашке пробраться ко мне в ванную.
Сассмэн, подняв брови, рассматривал мое неглиже.
- Что ж, не мне его судить.
Я прищурилась и с силой распахнула дверь, ударив ею призрака по лицу. Сассмэн растерялся и, чтобы унять головокружение, схватился одной рукой за лоб, а другой - за дверную ручку. С новичками просто. Дав ему время прийти в себя, я указала на знак, прикрепленный снаружи на двери ванной.
- Запомните это, - велела я и захлопнула дверь.
- Покойникам вход запрещен, - вслух прочитал он.
- И если вдруг выясняется, что вы можете проходить сквозь стены, значит, вы мертвы. А не валяетесь в канаве, дожидаясь, пока тело проспится. Смиритесь с этим и, черт побери, не лезьте ко мне в ванную.
Сассмэн снова просунул голову в дверь:
- Вам не кажется, что это жестоко?
Стороннему наблюдателю такая табличка могла показаться несколько суровой, но обычно все понимали ее правильно. Кроме мистера Хабершема. Его приходилось отпугивать. Частенько.
И даже с табличкой я вынуждена была мыться с такой скоростью, словно в доме пожар. Принимать душ в обществе призраков - это, знаете ли, немного чересчур. Трудно сохранять самообладание, когда ребята, которым только что разнесли голову из пистолета, заглядывают к тебе попить чайку и освежиться.
Я начала терять терпение.
- Пошел вон! - приказала я и вернулась к опухшему недоразумению в синяках, которое некогда было моим лицом.
Мазаться тональным кремом после того, как тебе набили морду, - это скорее искусство, чем наука. Тут главное - терпение. И множество слоев. Но после третьего слоя мое терпение лопнуло, и я смыла косметику. Ну кто меня увидит в такую рань? Собирая свои шоколадные волосы в хвост, я почти убедила себя, что синяки и ссадины придают мне неуловимое очарование. Немного маскирующего крема, губной помады - и вуаля, можно появляться на людях. Готовы ли люди меня видеть - это уже другой вопрос.
Я вышла из ванной в джинсах и белой рубашке, надеясь, что грудь, на которую природа не поскупилась, поднимет мой рейтинг до девяти целых и двух десятых по десятибалльной шкале. Грудь у меня большая. Чтобы подчеркнуть это, я расстегнула верхнюю пуговицу. Может, хоть так никто не заметит, что мое лицо похоже на топографическую карту Северной Америки.
- Ого, - восхитился Сассмэн, - знойную женщину не портят даже легкие изъяны.
Я замерла как вкопанная и обернулась к нему:
- Что вы сказали?
- Э-э-э… что вы знойная женщина.
- Позвольте спросить, - процедила я, приблизившись к нему; Сассмэн на всякий случай отступил на шаг, - при жизни, то есть всего пять минут назад, смогли бы вы заявить женщине, с которой только что познакомились, что она выглядит сексуально?
Задумавшись на мгновение, он ответил:
- Нет. Жена бы тут же со мной развелась.
- Так почему же, стоит вам умереть, как вы полагаете, что можно говорить что угодно кому угодно?
Сассмэн снова задумался.
- Наверно, потому что жена не слышит, - предположил он наконец.
Я обрушила на него всю мощь своего убийственного взгляда, который должен был ослепить наглеца навечно. Потом взяла сумочку, ключи и, прежде чем выключить свет, обернулась и подмигнула призраку:
- Спасибо за комплимент.
Он улыбнулся и последовал за мной.
* * *
Очевидно, не такая уж я знойная, что бы там ни говорил Сассмэн. Сказать по правде, мне было очень холодно. Разумеется, я забыла пиджак. Возвращаться за ним было лень, и я поспешила забраться в свой вишневый "вранглер". Машину я прозвала Развалюхой как скопище ужасов и всяческих мерзостей. Сассмэн забрался на переднее сиденье.
- Значит, ангел смерти? - бросил он, когда я застегивала ремень.
- Угу. - Не знала, что он в курсе, как называется мое занятие. Похоже, они с Ангелом успели обсудить немало. Я повернула ключ, и Развалюха с урчанием завелась. Еще тридцать семь выплат - и эта малышка вся моя.
- Вы не похожи на смерть.
- А вы разве с ней встречались?
- Н-нет… вообще-то нет, - поколебавшись, ответил он.
- Плащ я сдала в химчистку.
Сассмэн робко хихикнул:
- А косу?
Я зловеще усмехнулась и включила печку.
- Кстати, о смерти, - сменила я тему, - вы, случайно, не видели, кто стрелял?
- Даже не заметил.
- Значит, нет.
Сассмэн указательным пальцем поправил очки.
- Нет, я никого не видел.
- Черт. Это плохо. - Я свернула налево, к Сентрал. - А вы знаете, где вы? В смысле, где тело? Мы едем к центру. Наверно, вы там.
- Нет, я как раз повернул к дому. Мы с женой живем в Хайтс.
- Давно женаты?
- Пять лет, - с грустью проговорил он. - Двое детей. Девочки. Четыре года и полтора.
Ненавижу это. Все, что связано с теми, кто остался.
- Мне очень жаль.
Он посмотрел на меня так, словно, раз я вижу мертвецов, то знаю ответы на все вопросы. Вечно призраки так на меня смотрят. Придется его разочаровать.
- Им будет трудно, да? - спросил он, удивив меня направлением мыслей.
- Да, - честно ответила я. - Ваша жена будет плакать, кричать, переживет адскую депрессию. А потом найдет в себе силы, о которых и не подозревала. - Я посмотрела ему в глаза. - Она справится. Ради девочек. Она будет жить.
Казалось, мои слова успокоили Сассмэна. Он кивнул и уставился в окно. Остаток пути до центра мы проехали в молчании, и волей-неволей я вновь задумалась о любовнике из моих снов. Если я права, то его зовут Рейес. Я понятия не имела, имя это или фамилия, откуда он и где сейчас, - вообще ничего о нем не знала, кроме того, что звать его Рейес и он красавец. К сожалению, он был опасен. Мы виделись лишь однажды, много лет назад, еще подростками. Наше знакомство таило угрозу, искрило напряжением, а его губы были так близко к моим, что я почти чувствовала их вкус. Больше я никогда его не видела.
- Это здесь, - вывел меня из задумчивости голос Сассмэна.
Призрак указывал на место преступления в нескольких кварталах от нас. Красные и синие огни скользили по фасадам, пульсируя в утреннем сумраке. Мы подъехали ближе; поставленные для следователей яркие прожектора заливали светом полквартала. Казалось, будто над этим местом взошло солнце. Я заметила джип дяди Боба и свернула на ближайшую стоянку у отеля.
Прежде чем вылезти из машины, повернулась к Сассмэну:
- Кстати, вы, случаем, у меня в квартире никого не видели?
- Вы имеете в виду, кроме мистера Вонга?
- Да. Там не было другого мужчины?
- Нет. А разве должен быть?
- Ладно, проехали.
Мне предстояло выяснить, как Рейес ухитрился пробраться в душ. Если я не обладаю сверхъестественной способностью спать стоя, значит, он может больше, чем просто проникнуть в мой сон.
Я выбралась из машины - Сассмэн с горем пополам вылез за мной - и огляделась в поисках дяди Боба. Тот стоял в сорока ярдах от нас в призрачном свете прожектора; дядя бросил на меня зловещий взгляд. Так нечестно, он ведь даже не итальянец. Разве это законно?
Дядя Боб, или Диби, как я его зову - в основном за глаза, - брат моего отца и детектив управления полиции Альбукерке. Похоже, его приговорили к работе пожизненно; мой отец, в прошлом тоже коп, давным-давно уволился и купил бар на Сентрал-авеню. Мой дом стоит как раз за ним. Время от времени я подрабатываю у отца за стойкой, и тогда мой трудовой рейтинг достигает трех целых семи десятых пункта. Когда появляются клиенты, я занимаюсь частными расследованиями, когда папе нужна помощь - обслуживаю посетителей в баре, а официально мне начисляет зарплату полицейское управление. По документам я консультант. Наверно, потому, что это солидно звучит. На самом деле я секрет успеха дяди Боба, так же, как и отца, когда он еще работал в полиции. Благодаря моим способностям они получали повышение за повышением и в конце концов оба стали детективами. Удивительно, до чего легко распутывать преступления, когда можешь спросить у жертв, кто это сделал.
Семь десятых - моя блестящая карьера ангела смерти. Занятие это отнимает большую часть времени, но дохода не приносит. Поэтому не уверена, можно ли его назвать работой.
Мы прошли за полицейское ограждение ровно в пять тридцать с чем-то. Дядя Боб побагровел от злости, но апоплексическим ударом там и не пахло.
- Почти шесть, - процедил он, постучав по циферблату часов.
Так мне и надо.