Тоже мне новость. Мне и раньше говорили, что для покойников я точно маяк или путеводная звезда, этакое лучезарное светило - ударение на "лучезарное", - заметное с другого конца земли. Чем ближе они подходят, тем ярче блеск. Если можно так выразиться. Мне всегда казалось, сияние - это плюс. Все-таки я единственный ангел смерти по эту сторону Марса. Я провожаю почивших к свету. В общем, я своего рода дверь. Не всегда получается гладко. Все равно что вести лошадь на водопой: она может и заартачиться.
- Кстати, - бросила я через плечо, - если когда-нибудь увидите настоящего ангела, бегите. Со всех ног. Не оглядываясь.
Это, конечно, неправда, но мне нравится смущать народ.
- Серьезно?
- Серьезно. Эй… - я замерла и повернулась к нему лицом, - вы до меня дотронулись? - У моей правой щиколотки явно кто-то отирался, - кто-то холодный, а раз уж в комнате всего один покойник…
- Что? - возмущенно переспросил он.
- Не сейчас, а когда я лежала в кровати.
- Что вы! Конечно нет!
Я прищурилась, смерила его угрожающим взглядом и поковыляла в ванную.
Мне нужно было принять душ. Причем срочно. Не могу же я весь день слоняться по квартире и болтать с призраками. Дядю Боба удар хватит.
Но, зайдя в ванную, я осознала, что грядет худшая минута моего утра - мгновение, когда я скажу "Да будет свет". Я тяжело вздохнула и подумала, не остаться ли все-таки дома, наплевав на артериальное давление дяди Боба.
Смирись, велела я себе. Надо - значит, надо.
Дрожащей рукой я оперлась о стену, затаила дыхание и щелкнула выключателем.
- Ничего не вижу! - завопила я, закрыв лицо руками. Я изо всех сил старалась разглядеть пол, раковину, ершик для унитаза, но перед глазами расплывалось яркое белое пятно.
Мне явно пора убавить мощность.
Я споткнулась, поймала равновесие и, решив не сдаваться, выставила вперед ногу. Меня не остановишь какой-то там лампочкой. Мне, черт побери, пора приниматься за дело.
- Вы знаете, что у вас в гостиной мертвец? - спросил призрак.
Я повернулась к нему, потом перевела взгляд на мистера Вонга, который стоял к нам спиной, уткнувшись носом в угол. Смерив взглядом первого покойника, я хмыкнула:
- Кто бы говорил.
Мистер Вонг тоже призрак. Совсем крохотный. Не более полутора метров ростом, весь серый, почти прозрачный, в мундирчике мышиного цвета, с пепельной кожей и волосами. Похож на китайского военнопленного. Мистер Вонг торчал у меня в углу день за днем, год за годом. Не шевелился, не разговаривал. Не могу поставить в упрек бедолаге унылую внешность, но даже мне казалось, что у мистера Вонга не все дома.
Разумеется, самая жуть не в том, что у меня в углу привидение; осознав, что мистер Вонг отнюдь не стоит, а висит в воздухе в нескольких сантиметрах над полом, мой новый знакомец точно перепугается.
Ради таких мгновений стоит жить.
- Доброе утро, мистер Вонг, - крикнула я. Не уверена, слышал ли он. Может, это и к лучшему, учитывая, что я не знаю, как его зовут. Вообще-то я назвала его мистером Вонгом на то время, что он обосновался у меня в углу, пугая других покойников; но в один прекрасный день он превратится в обычного мертвеца и уберется подобру-поздорову. Надеяться на лучшее и мертвым не вредно.
- Он что, отдыхает?
Хороший вопрос.
- Я знать не знаю, отчего он торчит в углу. Когда я сюда переехала, он уже там был.
- Вы сняли квартиру с покойником в углу?
Я пожала плечами:
- Мне нужно было жилье, и я решила, что прикрою его книжным шкафом или еще чем-нибудь. Но мне не давала покоя мысль, что за моим экземпляром "Любовь сладка, любовь безумна" будет маячить привидение. Я просто не могла его там оставить. Я ведь даже не знаю, нравятся ли ему любовные романы. - Я оглянулась на нового бесплотного знакомого, почтившего меня своим присутствием. - Кстати, как вас зовут?
- Ах да, простите мою бестактность, - проговорил он, расправив плечи, и подошел пожать мне руку. - Патрик. Патрик Сассмэн. Третий. - Призрак замялся, посмотрел на свою ладонь и смущенно поднял глаза. - Едва ли мы сможем…
Я крепко сжала его руку.
- Почему бы и нет, Патрик, Патрик Сассмэн Третий.
Он нахмурил брови:
- Не понимаю.
- Чего уж там, - сказала я, выходя на свет, - не вы один.
Закрыв дверь ванной, я услышала, как Патрик Сассмэн Третий завопил от страха:
- О господи! Он же… висит в воздухе.
Много ли человеку надо для счастья… ну и так далее.
* * *
Душ пролился на меня, как небесная благодать, покрытая теплым шоколадным сиропом. Пар и вода струились по телу, а я проверяла каждый мускул, отмечая в уме звездочкой те, что болели.
Левый бицепс точно заслуживал звездочки, что неудивительно. Вчера вечером тот придурок в баре так вывернул мне руку, что чуть не оторвал. Раз уж ты частный детектив, иногда приходится общаться с малоприятными членами общества - например, извергом мужем клиентки.
Потом я проверила правый бок. Он болел. Поставим звездочку. Наверно, отбила, когда отлетела на музыкальный автомат. Благоразумие и приличие - это не ко мне.
Левое бедро - звездочка. Понятия не имею, где ушиблась.
Левое предплечье - две звездочки. Скорее всего, когда блокировала удар того урода.
Ну и, разумеется, левая щека и челюсть - четыре звездочки: тут мне блок не помог ни капли. Гад оказался намного сильнее и проворнее: я просто не ожидала удара. Рухнула, как пьяная девица с ранчо, которая пытается танцевать под "Металлику".
Неловко? Еще бы. Но, как ни странно, этот случай открыл мне глаза. Меня никогда раньше не отправляли в нокаут. Я думала, это намного больнее. Когда тебя вырубают, больно становится только потом. Но зато уж так, что выть хочется.
По крайней мере, обошлось без непоправимых последствий и даже удалось пережить ночь. Это всегда радует.
Я потирала шею, стараясь унять боль, и вспоминала сон - тот самый, который снился мне вот уже месяц. И раз за разом сон все дольше старался задержаться в памяти томительными прикосновениями, пеленой желаний. Каждую ночь из глухих закоулков моего сознания появлялся незнакомец, который словно только и ждал, пока я засну. Поцелуи его чувственных жестких губ опаляли кожу. Жадный язык, казалось, разжигал в теле искры пламени. Он спускался ниже, небеса разверзались, и ангельский хор в унисон возглашал: "Аллилуйя!"
Начинались сны скромно. Прикосновение. Легкий, как ветер, поцелуй. Неожиданно очаровательная улыбка, заметная лишь краем глаза. Потом видения развивались, обретали силу и пугающий напор. Впервые в жизни я кончила во сне. И не один раз. За последний месяц такое случалось почти каждую ночь. Руки (и другие части тела) любовника из моих грез я не видела - по крайней мере, не видела четко. Но откуда-то знала, что он - воплощение чувственности, мужской притягательности и обаяния. А еще он мне кого-то напоминал.
Я пришла к выводу, что в мои сны кто-то вторгся. Но кто? Я с детства могу видеть умерших. В конце концов, я родилась ангелом смерти. Единственным в своем роде, хотя это я узнала только в старших классах школы. Но мертвецам не пробраться в мой сон, не вызвать у меня дрожь, возбуждение и, кажется, даже стоны.
Что же до моих способностей, в них нет ничего особенного. Мертвые обитают в одном измерении, живые - в другом. А я, в силу нелепой случайности, душевного расстройства или же волею провидения, ухитряюсь существовать и там, и там. В том, что ты ангел смерти, есть свои плюсы. Но все вполне обыденно. Я не впадаю в транс. Не смотрю в хрустальный шар. Не переправляю души усопших с одного берега на другой. Одна-единственная девица, несколько призраков и весь род людской. Что может быть проще?
Да и к тому же было в герое моих снов что-то такое… не призрачное. По крайней мере, он казался вполне живым. От него исходило тепло. Покойники холодные, как в кино. В их присутствии изо рта валит морозный пар, пробирает дрожь и волосы встают дыбом. А этот парень, этот таинственный соблазнительный незнакомец, доставлявший мне такое удовольствие, был горячий, как печка. Казалось, будто меня обдает кипятком: и сладко, и больно - все сразу.
Сны были абсолютно реальными, ощущения и реакции - очень яркими. Я все помню, как сейчас, и кажется, что его руки скользят вверх по моим ногам, как будто мы сейчас вместе принимаем душ. Я чувствую его ладони у себя на бедрах, чувствую, как он прижимается к моей спине крепкой грудью. Я протягиваю руку назад, провожу пальцами по его жестким, как сталь, ягодицам, и он прижимает меня к себе. Под моими прикосновениями его мускулы напрягаются и снова расслабляются, и это похоже на прилив и отлив, повинующийся фазам луны. Я просовываю между нами руку и, скользнув ладонью по его животу, обхватываю рукой твердый член; раздается протяжный приглушенный стон удовольствия, и незнакомец обнимает меня.
Я чувствую его губы возле моего уха; дыхание обжигает щеку. Мы никогда не разговаривали. Зной и страсть моих снов не оставляли места болтовне. И вот впервые до меня донесся шепот - тихий, еле слышный:
- Датч.
Мое сердце учащенно забилось; я настороженно огляделась в поисках призраков, затаившихся в углах ванной комнаты. Никого. Неужели я заснула? В душе? Не может такого быть. Я по-прежнему стояла. Правда, с трудом. Вцепившись в кран, я выпрямилась, гадая, что же такое сейчас произошло в этой безумной загробной жизни.
Успокоившись, я выключила воду и схватила полотенце. Датч. Я отчетливо слышала слово "Датч".
Только один человек на земле однажды назвал меня так, и было это давным-давно.