- Элизабет, я хочу вас кое о чем спросить, - наконец сказала я, отодвинув сэндвич.
- Конечно, спрашивайте. О чем именно?
- Мне показалось… что после утренних событий вы как будто ушли в себя.
- Простите, - извинилась она, не объясняя, за что. Другими словами, попыталась уйти от разговора.
- Не стоит извинений, - парировала я. - Просто я беспокоилась. У вас что-то случилось?
Элизабет глубоко вздохнула - еще одно физиологическое излишество - и произнесла:
- Дело в том, что этот парень, который материализовался из тумана, этот призрак… невероятно красив.
- Еще бы! - кивнула я.
- Он изумительный.
- И снова вы правы.
- Сексуальный.
Я подалась вперед:
- Продолжайте.
- Но…
- Ну-ну?
- Мне он показался странным.
- Странным?
- Да. - Она тоже подалась вперед. - Шарлотта, на нем была… тюремная форма.
Глава 7
У гения есть границы.
Глупость же безгранична.
Наклейка на бампер
Тюремная форма? Неужели он сел в тюрьму? И умер там?
При мысли об этом у меня сжалось сердце. Жилось ему нелегко, это мне стало предельно ясно с тех пор, как я впервые его увидела. И кончил он дни в тюрьме. Я не могла даже представить себе ужасные испытания, через которые ему пришлось пройти.
Больше всего на свете мне хотелось помчаться в тюрьму, но я не имела ни малейшего понятия, в какую именно. Он мог быть и в Синг-Синге. Нужно успокоиться и заняться делом. Дядя Боб изучал судебное распоряжение и протоколы заседаний, адвокаты отправились навестить семьи, а я поехала в городскую тюрьму побеседовать с Марком Уиром, который, по утверждению Карлоса Риверы, был невиновен.
Служащая за стойкой регистрации изучила мое заламинированное полицейское удостоверение.
- Шарлотта Дэвидсон? - спросила она, нахмурившись, словно я в чем-то провинилась.
- Так точно. - Я глупо хихикнула.
Она не улыбнулась. Даже тени улыбки не появилось на ее лице. Пора мне прочесть книгу о том, как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей. Мои же помыслы в тот момент были немного примитивнее.
Надзирательница отправила меня в комнату ожидания и вызвала мистера Уира. Я обдумывала свои примитивные желания, особенно те, что касались Рейеса, как вдруг услышала, что кто-то уселся рядом.
- Здравствуй, ангел мой, что привело тебя в наши застенки?
Я оглянулась, расплылась в улыбке и достала наполовину заряженный сотовый телефон. Раскрыв его, убедилась, что звук отключен.
- Черт возьми, Билли, - проговорила я в трубку, - ты отлично выглядишь. Худеешь?
Билли был индейцем, который лет семь назад покончил с собой в тюрьме. Я пыталась уговорить его перейти, но он настоял на том, чтобы остаться и убеждать других не повторять его кретинскую ошибку. Его слова. Я часто гадала, каким же образом ему это удается.
В ответ на мой комплимент он застенчиво улыбнулся. Несмотря на то, что призраки худеть не могут, он казался стройнее. Наверно, я чего-то не знала. Как бы то ни было, выглядел Билли хорошо.
Он шутливо толкнул меня локтем:
- Ох уж эти твои фокусы с телефоном.
- Приходится изворачиваться, мистер Невидимка, иначе меня посадят в психушку за то, что я разговариваю сама с собой.
Он рассмеялся:
- Ты пришла, чтобы залезть ко мне в штаны?
- А что, так заметно?
- Я на это рассчитывал, - с грустью в голосе ответил он. - Вечно ко мне тянет всяких сумасшедших.
Я глубоко вздохнула и собиралась было разыграть сцену, достойную "Оскара", - притвориться обиженной, с таким чувством, с такой жизненной убедительностью, - как вдруг выкликнули мое имя.
- Ой, мне пора. Когда увидимся?
- Увидимся? - переспросил Билли, когда я встала, чтобы идти за надзирателем в комнату свиданий. - Как тебя можно не увидеть? Ты яркая, как тюремный прожектор.
Я хихикнула, обернулась, но он уже исчез. Мне он очень нравился.
Я зашла в седьмую кабинку. Напротив меня сидел неуклюжий мужчина лет сорока, рыжий, с голубыми глазами. Не то университетский преподаватель, не то бездельник с пляжа. Нас разделяло толстое стекло, для надежности затянутое проволокой. Разумеется, я тут же задалась вопросом, как они протянули сюда проволоку и так ровно ее уложили, но сейчас не время думать о пустяках. Мне, черт возьми, нужно работать. А не отвлекаться на всякие там решетки.
Мистер Уир с любопытством меня рассматривал с той стороны - не из потустороннего мира, а из-за стекла. Я взяла трубку. Интересно, сколько уже человек прикасались к ней и соблюдали ли они гигиену.
- Здравствуйте, мистер Уир. Меня зовут Шарлотта Дэвидсон. - На его лице ничего не отразилось. Мое имя явно не произвело на него впечатления.
В соседнюю кабинку вошел заключенный, и мистер Уир с опаской оглянулся на него; другие уже казались ему врагами, он постоянно был начеку, в любую минуту готов защищаться. Этому человеку не место в тюрьме. Он никого не убивал. Я понимала: он невиновен. Это так же ясно, как то, что заключенный в соседней кабинке на самом деле преступник.
- Боюсь, у меня для вас плохие новости. - Я примолкла, и он повернулся ко мне. - Вчера вечером ваши адвокаты были убиты.
- Мои адвокаты? - наконец заговорил он. Потом до него дошел смысл сказанного, и его глаза округлились от удивления. - Как, все трое?
- Да, сэр. Мне очень жаль.
Он уставился на меня так, будто я просунула руку за стекло и дала ему пощечину. Едва ли он заметил, что это невозможно, потому что там проволока и все такое. Помолчав, мистер Уир поинтересовался:
- Как это случилось?
- Их застрелили. Мы считаем, что убийство как-то связано с вашим делом.
Эта новость ошеломила его еще больше.
- Их убили из-за меня?
Я покачала головой.
- Мистер Уир, тут нет вашей вины. Вы же это понимаете, правда? - Он не ответил, и я продолжала: - Вам в последнее время угрожали?
Он скептически фыркнул и обвел рукой комнату, демонстрируя, что и кто его окружает.
- Вы имеете в виду, помимо тех угроз, которые я получаю каждый день?
Верное замечание. Жизнь в тюрьме не сахар.
- Если честно, - призналась я, - мне кажется, что едва ли эти люди станут тратить время на угрозы. Судя по тому, что произошло за последние двадцать четыре часа, они действуют более решительными методами.
- Ничего себе. Кому же могло прийти в голову убить трех адвокатов?
- Мистер Уир, просто будьте осторожны. Мы со своей стороны работаем над делом.
- Постараюсь. Их смерть - настоящее горе для меня, - вздохнул он, почесывая редкую щетину. Потом потер глаза.
Он устал, измучился, отбывая наказание за преступление, которого не совершал. Я сочувствовала ему сильнее, чем хотелось бы.
- Они мне очень нравились, - сказал он. - Особенно эта милая мисс Эллери. - Уир положил руки на стол, стараясь унять волнение. - До чего была хороша! Любо-дорого смотреть.
- Да, она была очень красивая.
- Вы дружили?
- Нет-нет, просто я видела ее фотографии.
Никогда толком не понимала, как объяснить мою связь с умершими. Одна-единственная обмолвка могла на годы отравить мне жизнь. Без преувеличения.
- И вы приехали меня предупредить, чтобы я был осторожен?
- Я частный детектив, вместе с полицией расследую это дело. - При слове "полиция" он ощетинился. Мне трудно его винить. Хотя и полицию я винить не могу. Все улики указывали на него.
- Вам что-нибудь известно об осведомителе, который в день убийства попросил Барбера о встрече?
- Осведомителе? - переспросил Уир и покачал головой. - И чего он хотел?
Я вздохнула и, прежде чем ответить, внимательно посмотрела на мистера Уира, пытаясь понять, как много могу ему рассказать. Это его дело. Если кто и заслуживает знать правду, так это он. Но все же у меня в голове мигал знак "Соблюдай осторожность!". Значит, либо нужно было следовать предостережению, либо наконец подействовала пятая чашка кофе.
- Мистер Уир, я ни в коем случае не хочу внушать вам безосновательную надежду. Шансы на то, что это правда, близки к нулю. Но даже если так, то, вероятнее всего, мы не сможем ничего доказать. Вы меня понимаете?
Он слегка кивнул.
- В двух словах - тот человек сообщил Барберу, что вы невиновны.
На долю секунды веки Уира дрогнули, но он справился с волнением.
- Он сказал, что судья упрятал за решетку не того человека и у него есть доказательства.
Несмотря на мое предупреждение, в глазах Уира загорелась надежда. Я это видела. Но понимала и то, что он рад ей не более, чем я сама. Наверно, ему приходилось разочаровываться бессчетное количество раз. Я даже не могу представить, до чего обидно сесть в тюрьму за преступление, которого не совершал. У Уира есть все основания не питать особых иллюзий по поводу властей.
- Так чего же вы ждете? Займитесь им.
Я почесала лоб.
- Он мертв. Вчера его тоже убили.
Спустя минуту напряженного молчания Уир тяжело вздохнул и откинулся на стуле, до предела растянув телефонный провод. Я видела, что его охватила досада.
- Что все это значит? - с горечью спросил он.
- Точно не знаю. Мы как раз пытаемся разобраться. Но я сделаю все возможное, чтобы вам помочь. Будет ли прок от моих стараний - уже другой вопрос. Отменить приговор чертовски трудно, не говоря уже об уликах.