- Позволь мне рассказать тебе кое-что про правду… - Теперь слова ангела исходили откуда угодно, только не из его рта. - Правда всегда имеет значение…
Уэстмор заскрипел зубами. В уголках глаз выступили слезы.
- А вот жилище маленького калеки. Смотри, смотри…
Офис руководителя, большой стол, на обшитых панелями стенах - таблички и сертификаты достижений. На столе - фотография счастливой семьи в рамке.
- Он - тот, кем ты не являешься. Успешный бизнесмен. Меценат. Он достиг в этой жизни всего. В отличие от тебя.
Уэстмор почувствовал, будто тонет.
Ангел поспешно отступил. Казалось, он был раздражен.
- Грош цена, мужик. Грош цена твоей жизни. Не знаю, почему меня это волнует.
- Почему же тебя это волнует?
Снова похожий на шипение шепот.
- Потому что ты должен любить всех. Ты должен любить всех, как это делал Иисус. Все остальное не имеет никакого смысла. Ты - засранец, но я люблю тебя. Все вы - засранцы. Многие из нас очень злы на вашу расу. Многие из нас были отвергнуты.
- А что насчет тебя? Ты был отвергнут?
- Нет. Я живу ради любви и служу нашему Отцу Небесному. Я - его недостойный слуга на веки вечные.
Слова порхали в воздухе, словно маленькие птички.
- Потому что Бог был прав.
Ангел снова указал ему на лоб.
- Важно то, что здесь, - он коснулся его груди, - и здесь, - он указал на окна. - И то, как ты этим пользуешься в миру. Жизнь это дар. Не облажай ее. Именно это ты сейчас делаешь.
Уэстмор слушал тиканье часов, глядя на тень.
Ангел отбросил сигарету на плитку перед застекленными дверьми.
- Ты не в состоянии это понять - твои мозги слишком малы.
Он постучал пальцем себе по голове.
- Ты не можешь… мыслить. Не можешь… думать. У тебя нет способности к пониманию, мужик. Вот почему мы шепчем вам вековые загадки. Вот почему раскрываемся в виде мифов и легенд. Вот почему Моисей разделил Красное море. Вот почему, когда Иисус сказал "Лазарь, выйди", Лазарь вышел. Но все это - дешевые трюки. Ты не можешь постичь всей картины, никто из твоего рода не может. Бог дал вам рай, дал совершенство и счастье, а вы все равно повернулись к Нему спиной. Послали Бога на хрен. Вы сознательно выбрали ошибку и грех вместо Его совершенного дара. "Вы захлопнули дверь у Меня перед носом, поэтому я захлопну ВСЕ двери у вас перед носом - все, кроме одной. Я по-прежнему люблю вас, засранцев, поэтому оставлю вам возможность спасения. И скажу вам, что вы должны сделать, чтобы получить его. Но это все. Отныне вы - сами по себе. Вы, люди, свернули не на ту дорогу, и теперь вынуждены катить по ней. А по пути вам придется иметь дело со всем, от чего Бог хотел вас защитить. С войнами, ненавистью, болезнями, бедностью, неудачами - со ВСЕМ этим дерьмом. Это - не шутки. С тех пор, как Ева откусила яблоко, а Адам стыдливо напялил тот фиговый листок, право собственности на этот мир - в руках Сатаны".
Уэстмор рассмеялся.
- Брось, мужик. Ты же не хочешь сказать, что все это библейское дерьмо случилось на самом деле? Я всегда считал, что это просто аллегории, своего рода мифы.
- Вера это мощная штука. Она формирует прошлое, как и будущее. Кто по прошествии тысячи лет может сказать, как все было на самом деле? Дело в том, что мы считаем и Бога и рай такими, какими мы их себе представляем через свою веру. Ну, до какой-то степени. Бог обладает определенной природой. И внешний вид его изменчив. Ваша вера формирует его. Существует множество различных типов, как рая, так и ада. И множество различных типов ангелов. Если б ты был буддистом, я явился бы тебе в виде цветущего лотоса.
- Почему не в виде самого Буды?
- Это в моих силах, но за рамками моих полномочий. Это как если бы я явился тебе в образе Иисуса Христа. За такое и самому можно оказаться в Аду.
- Значит, боги тоже бывают разные.
- Нет, бог - только один, но он может принимать разные формы. Все зависит от твоей веры.
- Не понимаю.
- К счастью, это необязательно. Ты просто не в состоянии это понять.
Мысли Уэстмора капали, словно кровь. Он чувствовал себя окутанным тьмой.
Затем ангел произнес:
- В этом доме творится очень серьезное дерьмо. Вот почему я здесь.
- Что за серьезное дерьмо?
- Величайшее поругание. Систематизированное зло. Это побочный продукт вашего выродившегося общества. Единственное истинное общество - это общество Бога.
- Не понимаю, о чем ты, - прохрипел Уэстмор.
- Конечно, не понимаешь, потому что ты слишком глуп. Мы действуем тайно. Кто-то должен знать. Вот почему я здесь. Фэррингтон это адепт, живой символ деградации человечества. Он хочет поспорить с Богом. Он считает, что если заденет Бога за живое, тот проявит себя.
Усмешка, похожая на хруст крошащегося камня.
- Вот что я тебе скажу, Уэстмор. Бог уже задет за живое. Уже пять тысяч лет как рассержен до самых фибр свой души. Он не собирается проявлять себя - ты не стоишь Его времени. Бог ушел. Он слишком занят своими делами, мужик. Он дал тебе шанс. Так используй же его.
Фэррингтон, - подумал фотограф. Как там он сказал? Систематизированное зло? Не намеренно ли ангел напускает тумана?
- Некоторые вещи тебе придется выяснить самому, - сказал ангел.
- Что насчет Фэррингтона? - спросил Уэстмор почти умаляющим тоном. - Ты совсем меня запутал. Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
Ему показалось, что темный силуэт стал еще более зернистым.
- Увидишь.
- Почему ты мне рассказываешь это? - спросил Уэстмор.
Зыбкий смех.
- Я - всего лишь посланник. Задаваться вопросами - не мое дело. Бог захотел, чтобы я пришел к тебе, и я пришел к тебе. Да, пути господни неисповедимы. Это точно, поэтому только так ты можешь получить хоть какой-то шанс увидеть всю картину в целом.
Уэстмору казалось, будто глаза у него удерживаются раскрытыми с помощью крючков.
Ангел начал растворяться.
- Мне нужно идти, но прежде чем я уйду, я скажу тебе кое-что. Хочешь услышать это?
Уэстмор, сглотнув, кивнул.
- Только это - тайна.
- Говори.
Ангел заметался в темноте.
- Если возьмешь стимул творить добро, и стимул творить зло, положишь их рядом и посмотришь на них внимательно, то увидишь.
- Увижу, что? - прохрипел Уэстмор.
- Что они одинаковы по своей силе.
С этими словами ангел исчез.
6
Два человека в комнате. Ночь. Тишина.
- Гидроцефал умер, - сказал Майклз. - А у священника случился сердечный приступ.
- Позаботься об этом.
- Уже все сделал.
Фэррингтон сидел в халате из алого атласа и с отрешенным видом потягивал из бокала "Монраше" урожая 1918 гола. Его взгляд блуждал между компьютерным монитором и большим полукруглым окном, обрамленным тьмой и подсвеченным лунным светом. Фэррингтон находился в одном из своих умозрительных настроений. Он размышлял. Майклз знал, что таким образом его хозяин справляется с отчаянием.
- Дальнейшие ассигнования не должны составить труда.
- Нет, не составят. Они уже реализуются, - заверил его Майклз.
Фэррингтон убавил уровень звука на мониторе. С угрюмым видом он наблюдал за разнообразием видеороликов. На первом Бетти болтала своими обрубками в оргазмическом экстазе, в то время как унитарианский священник изощренно трахал ее. Следующий ролик. Программный директор благотворительного фонда "Дорога вместе", пуская слюни, исполнял куннилингус восемнадцатилетней девушке с синдромом Дауна, прогнализмом и кожными выростами на лице. Следующий ролик. Два дьякона из Батон-ружской "Церкви Христовой" остервенело мастурбировали на лицо женщины с врожденным дефектом грудины и генетическим заболеванием, известным как "сращение кишечника". Она родилась без внешнего анального отверстия. Вместо этого кишечник опорожнялся в вагинальный канал. Словно по сигналу, камера наехала на ее раздвинутые ноги, когда она, говоря менее научным языком, вывалила из своей манды впечатляющего вида и размера какашку.
- Ваши инвестиции в "Метопронил" определенно окупились. Люди хотят заниматься этим. Всем чем угодно, с кем угодно, ради получения сексуальной разрядки, - отметил Майклз.
Но Фэррингтон выглядел каким-то скучающим, или несчастным…
Он переключился на следующий сценарий. Это была прямая трансляция из комнаты ангелов. Оба чудовища мирно спали, сплетясь в обоюдных объятьях на фоне белоснежных простыней.
Ну вот, - подумал Майклз. Ему следовало это ожидать.
- Однажды они станут моими, Майклз, - еле слышно произнес миллиардер. - Однажды они меня полюбят.
- Конечно, так и будет, - сказал слуга, не найдя другого ответа. Хотя подумал: Ага, теперь Бог уж точно будет всякий раз заглядывать сюда.
Мой босс сошел с ума.
Майклз вздрогнул от следующего резкого жеста хозяина. Как только слуга закончил свою саркастическую мысль, Фэррингтон бросил на него осуждающий взгляд. Но спустя мгновение, его глаза вновь стали печальными и вернулись к монитору.
- А как там два наших гостя?
Майклз терпеть не мог приносить плохие новости, но до сих пор повода для беспокойства не было.
- Брайанта мы уже взяли. И… не волнуйтесь, но…
Фэррингтон бросил на него еще один резкий взгляд.
- …Фотографа нет в комнате.
- Что?
- Вам не стоит беспокоиться. Наверное, слоняется где-то пьяный. Мои люди избавляются сейчас от священника и ребенка, и они еще не вернулись.
Майклзу очень повезло, что взгляд не мог убивать.
- Мы найдем фотографа, - заверил англичанин. - Он не сможет покинуть пределы дома.