Новая история о любви и мести от мастера экстремального хоррора. И нет мести лучше, чем "головач". Дедушка Истер Каттлер, Орн, всегда говаривал: "Все мужики одинаковы, если разобраться. Все они - глупые, похотливые развратники. Никогда не умеют контролировать свои жизненные потребности…". И Истер убедилась в этом на собственной шкуре. Но у нее есть способ наладить отношения с мужем. И Нут обязательно узнает, как его жена любит его. Поскольку дедушка Истер хранил кое-какие секреты. На древних страницах, подшитых в старый потрепанный блокнот, который он передал любящей внучке, сокрыты врата в темнейшую магию, которая была известна миру. В магию, благодаря которой Нут узнает, что Истер сделает все, чтобы сохранить их любовь. Бедняга Нут… Он узнает, как многое для Истер значат ее слова "ТЫ - ВСЕ ДЛЯ МЕНЯ"…
СТРОГО 18+
Эдвард Ли
Ты - все для меня
1
Тебя зовут Истер Катлер. Тебе пятьдесят лет, и ты всю жизнь прожила на холмах. Жила праведно и честно. Всегда поступала с другими так, как хотела, чтобы поступали с тобой. Жила с земли, сама шила себе одежду. Готовила для своей семьи на дровяной печи. И с твоего лица никогда не сходила улыбка. Улыбка благодарности. "За каждый божий день, что мы живем, Истер… мы должны быть благодарны", - всегда говаривал дедушка Орн, и ты верила ему.
До настоящего момента.
Пока ты не заглянула в приоткрытую дверь собственной спальни.
Ты обладаешь уникальной cспособностью находить выход своему гневу и разочарованию через разумное обоснование, памятуя наставление дедушки Орна. И хотя ты не можешь смотреть в приоткрытую дверь без слез, ты думаешь, что все мужчины одинаковы, если разобраться. Все они - глупые, похотливые развратники. Никогда не умеют контролировать свои жизненные потребности…
А видишь ты вот что: Твой сорокадвухлетний муж, Нут, вступил в интимную связь с твоей двадцатилетней дочерью, Линетт. Довольно странно, но ты находишь в увиденном нечто позитивное. По крайней мере, у него хватило совести не трахать ее в нашей кровати. Вместо этого, он стоит у края самодельного комода, а твоя дочь, голая и вся в поту, лежит на столешнице. Ее лодыжки сцеплены у Нута за спиной. Ты целую минуту наблюдаешь за жесткими, ритмичными толчками. Что беспокоит тебя больше, чем этот оголтелый инцест, так это жадные ухмылки на их лицах. А еще цикличные влажные щлепки его яичек о нижнюю часть ее вагины.
О, Нут, - думаешь ты, давая выход своему отчаянию через брань. Ты - все для меня, милый. Разве не знаешь? И посмотри, что ты делаешь. Трахаешь собственную дочь, потому что всегда был похотливым САМЦОМ. Видишь? Видишь, что с тобой сделал этот гадкий мир?
- Боже, папочка, - шипит сквозь стиснутые зубы Линетт, в то время как огромных размеров пенис орудует в ней. - Я люблю тебя, очень…
- Да, детка, да, - кряхтит в ответ потный мужчина.
Шлеп-шлеп-шлеп.
- Твоя дырка в сто раз приятней, чем мамашина….
Проливается очередная слеза.
- У скольких парней ты отсосала сегодня возле ""Каменщика"? - между делом спрашивает Нут.
- У двадцати шести.
- Хорошо. На две дозы хватит…
Шлеп-шлеп-шлеп.
- Все проглотила?
Она развратно ухмыляется, закрыв глаза, и выгибет спину.
- У-гу…
- Зачем? Вот маленькая уродка, - усмехается он. - И это моя дочь. Как я всегда учил тебя? Если собираешься что-то делать, делай это правильно. А, знаешь, мне нравится эта мысль.
- Какая мысль? Что ты имеешь в виду?
- Мысль, что все парни кончают тебе в рот, а я - тебе в дырку…
- О, папочка! Ты такой глупышка.
Снова шлепки и кряхтение. Нут ускоряет темп.
- Но тебе лучше поторопиться, папочка, - советует Линетт, еще сильнее сосредотачиваясь на ощущениях. - Мама может прийти в любую минуту.
Шлеп-шлеп-шлеп.
- Не, ее еще пару часиков не будет. Она мне так сказала. У нас будет время принять дозу и, возможно, еще раз перепихнуться. Твоя мама у Дори Энн Слейт, шьет салфетки или типа того. Так она сказала.
Линетт издает смешок.
- Салфетки?
- Ага, как будто я поверил, - усмехнулся Нут. - На самом деле вылизывают, наверно, друг другу их огромные старые дырки. Надеюсь, они цепляют себе на нос прищепки, когда делают это.
- Папочка!
Шлеп-шлеп-шлеп.
Линетт хихикает.
- Что… Что, по-твоему, она сделает, если… ну, ты понимаешь… Если узнает?
- А, я бы об этом не беспокоился. Твоя мамаша - очень понятливая девка. И она так меня любит, что, скорее всего, не скажет ни слова. Черт, я сплю с ней уже двадцать лет. Она хорошо знает, что мужику нужна время от времени новая дырка. Особенно сейчас, когда она становится старая и дряблая. Такие вот дела…
Шлеп-шлеп-шлеп.
По твоему лицу начинают катиться слезы, хотя ты понимаешь, что сказанное им - правда, и даже улыбаешься. Я люблю его больше жизни. Он - все для меня…
Темп становится бешенным. Подтянутое, мускулистое тело Нута блестит от пота.
- Я вот-вот кончу, детка! Давай, садись, как ты обычно делаешь….
- Нет, - надменно отвечает Линетт. - Не сяду, пока не скажешь.
Искаженное от похоти лицо Нута хмурится.
- Скажу что?
- Что любишь меня.
- А, едрен батон, Линетт, ты же знаешь, что я тебя люблю…
- Скажи, что любишь меня больше, чем маму.
Нут тяжело вздыхает.
- Блин, девчонка, ладно! Я люблю тебя больше, чем маму.
- Так-то лучше! - с этими словами она садится прямо.
- Да, да, детка… Теперь давай, суй мне палец в задницу, чтобы кончун у меня был, что надо…
Линетт хихикает, слюнявит палец и запускает его в…
- Да, да… Вот так… Суй глубже. Едрен батон, сейчас я залью твою дырку до краев. Я уже..
Шлеп-шлеп-шлеп.
И в этот момент ты входишь в спальню, поднимаешь пистолет и…
- Я-я, да! Вот оно!
БАМ!
Комната приглушает звук выстрела. Линетт пронзительно визжит, и в тот же самый момент половина черепной коробки Нута отлетает вправо и ударяется об стену, словно шмат говяжьего фарша. Голый мужчина валится на пол. Глаза у него выпучены, губы продолжают шевелиться. Его инцестуозный эрегированный член исторгает брызги спермы, в то время как из головы у него продолжают вываливаться испещренные кровью мозги. Затем глаза у него медленно закрываются.
Крики Линетт то затихают, то усиливаются, как газующий двигатель, когда твои натруженные руки стаскивают ее щуплое тело с комода на кровать. Она сопротивляется изо всех сил, но тщетно. Через считанные секунды она оказывается связанной по рукам и ногам.
- Мама, пожалуйста! Не стреляй в меня!
Несмотря ни на что, ты улыбаешься.
- Милая, признаю, сейчас я не самая счастливая женщина на земле, однако - милосердная! Стрелять в тебя? Линетт, я же тебя люблю. Ради бога, девочка! Я не стану в тебя стрелять.
Девчонка вопит во все горло.
- Прости, мама! Прости, но… но… ты же понимаешь… Это он заставил меня!
Ты нежно улыбаешься и обходишь кровать кругом. Она - твоя плоть и кровь. И, да, ты любишь ее. Но еще ты знакома со всеми превратностями жизни… Иногда просто любить - недостаточно. Ты роешься в развратных обрезанных шортиках Линетт и находишь именно то, что ожидала найти.
- Так, что это здесь? Что за штучка?
Маленькая стеклянная трубка.
Глаза Линетт испуганно расширяются.
- Этим ты куришь ту гадость, на которую подсадил тебя Нут?
- Нет, нет, мама! Он заставил меня подсесть на нее, клянусь!
Из шортиков ты также вынимаешь пачку мятых купюр, которые пересчитываешь. Читать ты не способна, но вот считать определенно умеешь.
- Пятьдесят шесть долларов, хммм. Так вот, сколько ты заработала, отсосав у всех тех парней?
- Нет, мама.
- Ты занимаешься этим каждый божий день, как я слышала. Отсасываешь целой толпе парней.
- Это Нут заставляет меня этим заниматься! Чтобы он мог покупать "кристаллы".
Ты не слушаешь ее.
- Так вот к чему свелась вся твоя жизнь. К этому… - Ты машешь перед ней купюрами. - К торговле своим телом.
- Это все Нут ! Это Нут !
Ты садишься на кровать рядом с ней.
- Милая, расслабься. У каждого в этом мире есть проблемы. Насчет Нута у меня всегда были некоторые опасения. Его большой член постоянно доводил его до беды. И это началось еще задолго до того, как мы поженились. Но такова их природа, Линетт. Так уж сделаны парни. Но глубоко в душе, еще до того, как он подсадил тебя на эту штуку, Нут был хорошим человеком.
Ты смотришь на свою связанную дочь.
- Но вот ты никогда не была хорошим человеком. С некоторыми так бывает. Без какой-либо на то причины. И неважно, как тебя растили, где ты живешь, или кто на тебя повлиял, ты просто плохой человек. Родилась такой…
- Нет, мама.
- Я любила Нута больше всего на свете, дорогая моя. Он был всем для меня… - Ты продолжаешь тепло улыбаться ей. - А ты взяла и все испортила….
- Мама, пожалуйста! Прости меня!
Ты гладишь ее по щеке.
- Не беспокойся , детка. Я не виню тебя. Как я уже сказала, люди бывают такими не всегда по своей вине…
Кровать дергается от порывистых рыданий Линетт.
Ты поворачиваешься к двери.