Всего за 64.9 руб. Купить полную версию
Это было одно из техидеальныхрусскихсуществ, которыхвдруг
поразит какая-нибудь сильнаяидея и тут же разом точно придавитихсобою,
иногдадаже навеки.Справитьсяс нею ониникогдане в силах, ауверуют
страстно, и вот вся жизнь ихпроходитпотом как бы в последних корчахпод
свалившимсянанихинаполовинусовсемужераздавившимихкамнем.
НаружностьюШатоввполне соответствовал своим убеждениям: он былнеуклюж,
белокур, космат, низкого роста, с широкими плечами, толстыми губами, с очень
густыми, нависшими белобрысыми бровями, с нахмуренным лбом, с неприветливым,
упорно потупленными какбы чего-тостыдящимсявзглядом. Наволосах его
вечно оставался один такой вихор,который ни за что не хотел пригладиться и
стоялторчком.Летемубыло двадцатьсемьили двадцатьвосемь. "Яне
удивляюсьболее,чтоженаотнего сбежала", отнеслась ВарвараПетровна
однажды, пристально к нему приглядевшись. Старалсяонодеваться чистенько,
несмотряначрезвычайнуюсвоюбедность.КВарвареПетровнеопятьне
обратился за помощию, а пробивался чем бог пошлет; занимался и у купцов. Раз
сидел в лавке, потомсовсем-было уехал напароходе с товаром, приказчичьим
помощником, но заболелпред самою отправкой. Трудно представить себе, какую
нищету способен онбылпереносить,дажеи не думая о ней вовсе.Варвара
Петровна после егоболезни переслала ему секретно и анонимно сто рублей. Он
разузналоднакожесекрет,подумал,деньги принялипришел кВарваре
Петровне поблагодарить. Та с жаром приняла его, но он и тут постыдно обманул
ее ожидания: просидел всего пять минут,молча, тупоуставившись в землюи
глупо улыбаясь, ивдруг,не дослушавее,инасамоминтересномместе
разговора, встал, поклонился как-тобоком,косолапо,застыдилсявпрах,
кстати уж задел и грохнул об пол ее дорогой, наборный рабочий столик, разбил
его ивышел едва живой от позора. Липутин очень укорял его потом за то, что
оннеотвергнултогда спрезрением этиего рублей,какотбывшей его
деспотки-помещицы, и не только принял,а еще благодарить потащился.Жил он
уединенно, на краю города, и не любил, если кто-нибудь даже из нас заходил к
нему. На вечера к Степану Трофимовичу являлся постоянно и брал у него читать
газеты и книги.
Являлся на вечера и еще один молодой человек, некто Виргинский, здешний
чиновник, имевший некоторое сходство с Шатовым, хотя повидимому и совершенно
противоположный ему во всех отношениях; но это тоже был "семьянин". Жалкий и
чрезвычайнотихий молодой человек впрочемлет уже тридцати, с значительным
образованием, но больше самоучка.Онбыл беден, женат,служил исодержал
тетку и сестру своей жены. Супруга его, даивсе дамы были самых последних
убеждений,но всЈ это выходило уних несколько грубовато, именно, тут была
"идея, попавшаянаулицу", как выразилсякогда-тоСтепанТрофимовичпо
другомуповоду.ОнивсЈ бралиизкнижек,ипопервомудаже слуху из
столичных прогрессивныхуголков наших, готовы быливыбросить заокно всЈ,
чтоугодно,лишьбытолькосоветоваливыбрасывать.