- Не помню, когда в последний раз ездила на машине, - сказала Истер. Ее черные волосы развевались от ветерка.
- Как бы мне хотелось жить без автомобиля. Спущенные шины, автостраховка, агрессивные водители, пробки.
Уэстмор покачал головой.
- Мне даже хочется жить здесь.
Истер усмехнулась.
- Зависит от того, из какого теста вы сделаны. Жизнь на холмах не для всех, но я довольна.
- Вы прожили в этой местности всю жизнь?
- О, да, как и вся моя семья, с той самой войны, которая называлась, по-моему, Гражданская. Но эта земля давала нам почти все, что нужно.
Его глаза смотрели в окно, частично - на обширные сельхозугодья. А еще он украдкой успевал поглядывать на огромные соски Истер, проглядывавшие сквозь ткань ее блузки.
- Для меня настоящее удовольствие видеть все это - фермы, луга, пастбища.
- Наслаждайтесь, пока можете, потому что скоро все это останется позади, и мы окажемся в глубоком лесу. На самом деле… - Прищурившись, она подалась вперед. - Скоро будет еще один поворот, так что будьте внимательны.
На этот раз в Уэстморе зажглось возбуждение несексуального характера. Скоро он увидит дом Крафтера. Он свернул на узкую дорогу, словно зажатую с обеих сторон вековыми деревьями.
- Вот та самая Говернор Бридж Роуд…
Истер снова подалась вперед.
- И… и… Вот! Этот поворот.
Машина, замедлившись, выехала на открытое место, которое оказалось грунтовой подъездной дорожкой, уходящей вверх. Э. КРАФТЕР гласила надпись на большом металлическом почтовом ящике, но время и непогода сделали буквы почти нечитаемыми. Нужно тоже сфотографировать. У Уэстмора вспотели ладони.
- Далеко еще? - спросил он, но следующий быстрый взгляд ответил на вопрос. На небольшой возвышенности маячил дом.
- А вот там, - сказала она, - дом Крафтера.
Огороженная деревьями дорожка закончилась прогалиной, на которой стоял дом. Классическая полу-георгианская и эдвардианская архитектура пыталась устоять под натиском полного обветшания. Первый этаж распирало от огромных полукруглых окон, второй был усеян мансардными, в то время как выступающая башенка в северном крыле, казалось, приглашала к осмотру. Как ни странно, но окна разбиты не были, и огромный тимпан из витражного стекла тоже оставался нетронутым. Казалось, что дом клонится набок. Уэстмор изучал второй этаж, и ему показалось, что он заметил в одном из темных окон лицо.
Померещилось…
Солнце начинало садиться за деревья.
- Поверить не могу, - пробормотал Уэстмор. - Спасибо вам…
Истер улыбнулась.
Он собирался уже выйти с фотоаппаратом, когда его охватил озноб. Волосы на затылке буквально встали дыбом. Фасад загадочного дома, всего лишь на секунду, словно, превратился в сплющенное, кричащее лицо.
- Ммм… - Он заерзал. - Думаю, с фотографированием и осмотром я подожду до завтра. А то… становится темно.
- Нет ничего плохого, если вам не хочется идти туда в темноте. Что насчет меня, то я легко пошла бы туда, ночью или днем.
Да, на закате здесь… как-то тревожно, что ли.
Он сдал назад и покатил по подъездной дорожке прочь, восторженный, и вместе с тем подавленный. Что нашел бы он, если б продолжил осмотр?
- Поверните здесь. Тут недалеко.
Уэстмор поехал дальше. Высокие деревья почти не пропускали свет. Часть его сознания оставалась зацикленной на женщине, другая - на доме. Я получил свою работу на блюдечке… благодаря ей. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, он увидел ее грудь. Черт… В конце концов, она все поймет, если он не перестанет пялится. Уэстмор чувствовал себя полной скотиной - он использовал ее знания в интересах своей карьеры, и ее тело - в качестве пищи для мастурбации. Человек Года. Да. Это я.
Десять минут спустя они свернули на дорогу с не менее веселым названием - ХОГ НЕК РОУД. И вскоре ехали по узенькой грунтовке, больше напоминавшей тропинку. Вокруг была почти кромешная тьма.
- Вот и приехали, - объявила Истер. - Не смотрите, что темно. Я никогда не оставляю свечи гореть, если никого нет дома.
- О, а как же ваша дочь?
Она покачала головой.
Фары высветили длинную лачугу, формой напоминающую перевернутую букву "Г", с полосками жести вместо крыши. Стены состояли из деревянных досок, потемневших от какого-то неочищенного лака, отчего строение казалось черным. Тут Уэстмор понял, что проник в другой мир.
По какой-то причине он почувствовал себя неловко.
- Опять же, я не могу отблагодарить вас как следует за все ту информацию по Крафтеру, которую вы мне предоставили.
- Рада была помочь, Уэстмор.
- Скажите, какие-нибудь мотели поблизости есть?
- Ну, конечно. На шоссе полно, а ближе - она коснулась подбородка, - да, в Люнтвилле есть "Гилман Хаус". Не супер, зато дешевый.
- Как раз то, что надо…
- И извините за мою негостеприимность. Я не могу предложить вам остаться на ночь, поскольку у меня еще есть кое-какие домашние дела.
- Все в порядке. Я и не хочу навязываться. К тому же, вы уже мне очень сильно помогли.
Ему показалось, что между ними вдруг возникла какая-то неловкая пауза.
- Позвольте, я заберу свой рюкзак и…
Неловко повернувшись, она потянулась за своим рюкзаком, который лежал на заднем сидении. Затем воскликнула:
- Ну, надо же!
- Что такое?
- Мой гадкий рюкзак перевернулся, и половина вещей высыпалась под сиденье…
Напрягшись, она потянулась назад еще сильнее.
- Я достану, - сказал Уэстмор. Включив в салоне верхний свет, он вылез из машины и открыл заднюю дверь. В нише для ног он увидел высыпавшиеся вещи. Некоторые отдельные листы, кроличью лапку, яблоко, спички, старые карманные часы. Он наклонился, чтобы собрать их…
Его глаза ненадолго метнулись вверх. Истер по-прежнему висела между сиденьями.
Из-за такой позы свободный вырез ее блузки отвис, предоставив Уэстмору почти идеальный вид ее голых грудей.
Этот секундный взгляд, казалось, длился минуты. В этот момент их общая неловкость достигла высшей точки. Ее груди были такими белыми, что, казалось, светились, контрастируя с огромными, словно набухшими, коричневато-розовыми сосками. Эта картина повлияла на него словно окрик.
Уэстмор с трудом оторвал взгляд и стал собирать вещи.
Черт, хоть бы она не заметила. Он неуклюже забрался обратно на переднее сидение, держа в руках ее бумаги.
Сердце у него отплясывало шимми.
- Вы такой милый, - сказала она и принялась перекладывать вещи себе в рюкзак.
Ее образ притягивал его, словно отлив прибоя. Уэстмор понимал, что должен сказать что-то, иначе неловкость лишь усилится.
- Значит… все эти отдельные листы - из старых манускриптов?
- Ну, да. С давних времен передавались от поколения к поколению. Ее изящные руки принялись рассортировывать листы веленя. Один лист был заполнен тщательно прорисованными планетарными символами, пентаграммами, тринами и секстилями, гадальной таблицей.
Без какой-либо задней мысли Уэстмор спросил:
- Истер? Тот отрывок, который я начитал на рекордер… это действительно молитва на удачу?
Вопрос вызвал у нее какую-то забавную реакцию.
- Это вопрос терп-ретации….
Она откинулась на спинку сидения, чтобы правильно сложить в рюкзак свои вещи.
- Люди смотрят на разные вещи по-разному.
Уэстмор внимательно слушал ее, одновременно внимательно глядя на ее грудь.
- Забавно…
- Что именно? - пробубнил он.
- То, как сильно вы заинтересовались стариком Крафтером, - она бережно держала рюкзак, как будто там было нечто ценное, - но, вы, наверняка, не слышали, как дедушка Орн смеялся над ним.
- Над Крафтером? Я вас не понимаю.
- Как я уже вам сказала, Крафтер был просто любитель…
- Верно. Некромант-любитель. Думаю, здесь больше подошло бы слово "шарлатан". Он вообразил себя колдуном, но на самом деле был просто….
Уэстмор тихо рассмеялся.
- Чокнутым старикашкой.
- Именно! А вот мой дедушка Орн, - она похлопала по рюкзаку, затем посмотрела своими огромными, ясными, как хрусталь глазами Уэстмору в глаза. - Он не был новичком, нет.
- Так вы говорите… ваш дедушка был настоящим чернокнижником? - на удивление нейтральным тоном спросил Уэстмор.
- Ага. - Она буквально сверлила ему глаза своим взглядом. На лице у нее сияла улыбка.
- Вы верите в это, Уэстмор?
- Почему нет?
- Но это же как все вокруг - есть черное и белое, добро и зло. Дедушка использовал свои знания ради добрых дел, в отличие от Крафтера. Заставляет задуматься, верно? Я думала об этом накануне, когда шла в тот магазин лектроники….
Гипнотическое воздействие, которое она оказывала на Уэстмора, внезапно куда-то исчезло.
- Постойте. Вы проделали весь этот путь отсюда до "Бест Бай"?
- Ну, да.
Уэстмор посмотрел на одометр.
- Это же миль пятнадцать!
- Не, миль восемь-девять от силы, если по прямой, - отмахнулась она. - К чему, к чему, а к работе и ходьбе мне не привыкать. Это полезно для души и тела.
Уэстмору показалось, что она посмотрела на него еще внимательнее.
- Хорошая долгая прогулка каждый день - лучший способ поддерживать форму. Опустив взгляд, Уэстмор оценивающе посмотрел на ее живот.