- Блаббер? Ты чего не заходишь?
Медленные, размеренные шаги топают в комнату. А вместе с ними приходит едкий смрад. Запахи немых подмышек, давно нестиранной одежды, мочи, фекалий, грязных трусов, и плохо вытертой задницы - все эти "ароматы" смешались в одно целое.
Блаббер Смиттс стоит в дверном проеме, разинув рот, словно ждет чего-то. Босоногий, косоглазый и лысый. Он обладал огромным количеством врожденных дефектов. Из-за какого-то железистого расстройства он страдал ожирением. Гигантское пузо выпирало из-под комбинезона, который он никогда не менял. Жировые мешки на груди походили на женские сиськи. Такие же болтались подмышками, а к подбородку вела целая лестница жировых складок. Один зрачок у него был красным, другой - карим. Его тело было лишено какой-либо растительности, толстая нижняя губа отвисала, словно кусок колбасы.
- Привет, Блаббер, - говоришь ты. - Спасибо за то, что ты делаешь для меня.
Блаббер таращится на Линетт, и издает что-то вроде:
- Пж-пж-пжаллллл-ста…
Линетт вопит:
- Мама! Зачем ты привела сюда этого грязного ненормашу? От него же смердит так, что на небесах слышно! Он в жизни никогда не мылся!
- Прекрати сквернословить, - говоришь ты. - Блаббер - просто другой, милочка. Потому что природа постаралась для него чуть меньше, чем для большинства из нас. Понимаешь, его мама была алкоголичкой, и пила все время, пока была беременна им. Это его и испортило. Но он хороший мальчик…
Линетт пытается освободиться от пут.
- Он - грязный толстый оборванец, мама! Ненормаша, живущий в старом флигеле. Он ест скунсов и лягушек сырыми - я видела! Я даже видела, как он ест какашки опоссума! А еще он шатается днем и ночью по лесу и мастурбирует! Он ест собственную молофью, мама! Зачем ты привела его сюда?
Несмотря на источаемую ею злобу, ты продолжаешь улыбаться. Да, Линетт настолько ужасна, что питает неприязнь даже к такому несчастному человеку.
- Я наняла Блаббера, чтобы он сделал для меня кое-какую работу, вот и все.
- Работу? - вопит твоя дочь. - Что за глупости! Какую работу? Этот ненормаша ни на что не способен!
Ты цыкаешь на нее. Как это печально.
- В тебе столько ненависти, Линетт. Представить не могу, в какой момент я тебя упустила, когда растила. Твое лицо прямо горит от злобы…
Ты хлопаешь Блаббера по плечу.
- Линетт, ты наверное не помнишь дедушку Орна, потому что он умер, когда ты была еще совсем малышкой. Так вот дедушка был так же преисполнен мудрости и доброты, как ты - лжи и ненависти. Однажды он сказал мне: "Истер, иногда плохой человек может искупить свою вину, сделав что-то доброе для попавшего в беду хорошего человека". Так проклятие можно обратить во благо…
Жилы на шее у Линетт выпирают, словно провода, когда она злобно таращит глаза.
- О чем ты говоришь?
- И да, Блаббер действительно часто онанирует. Но лишь потому, что у него, как и у любого другого парня, тоже есть естественные потребности. Но из-за того, что природа сотворила с ним, девушки не вступают с ним в половую связь.
Ты поворачиваешься к Блабберу, который продолжает стоять, как робот, таращась на голое, привязанное к кровати тело Линетт.
- Блаббер, у тебя же никогда раньше не было девушки? Никогда не совал сюда свой "петушок"? - При этом ты хлопаешь по волосатой промежности Линетт. - Никогда, верно?
На лысине Блаббера выступают капли пота.
- Ни-ни-ни-кааа-дааааа, - с трудом выдавливает он.
- А ты бы хотел?
Массивное туловище ходит ходуном, когда он топчется своими грязными босыми ногами.
- Ды-ды-ды-ды-ДА!
Искаженное яростью лицо Линетт напоминает маску.
- Мама! Хочешь сказать… что это мое наказание? Ты дашь этому грязному ненормаше оттрахать собственную дочь?
Ты светишься улыбкой.
- Все, что я делаю, милочка, это обращаю проклятие во благо.
Ты снова смотришь на Блаббера и говоришь:
- Ступай на улицу и дерни шнур на генераторе, как я тебе показывала!
Он энергично кивает, болтая нитями слюны.
- А потом возвращайся сюда.
Блаббер поспешно покидает комнату, мяукая и ловя толстыми ручищами невидимых мышей.
- Мама, что происходит? Ты же не дашь этому вонючему ненормаше трахнуть меня?! И за каким хреном тебе потребовался генератор?
Но ты уже слышишь, доносящееся с улицы ровное тарахтение генератора. Единственная электрическая лампочка в комнате медленно загорается, и вскоре в комнату возвращается Блаббер. Он трет заскорузлую промежность комбинезона.
- Ты сделаешь кое-что хорошее для этого бедного несчастного мальчика, Линетт.
Ты запускаешь руку под кровать.
- Тогда, может быть, всего лишь может быть, ты искупишь свою вину, - С этими словами ты извлекаешь из-под кровати электродрель с закрепленной на ней четырехдюймовой кольцевой пилой.
Линетт кричит так громко, что у тебя закладывает уши.
- О, да, ты же знаешь, что такое "головач", дорогуша. Мы все знаем. Все знают, но никогда не признаются в этом. И нет лучшего способа смыть страшный грех… Как тот, который ты совершила, сперва подсадив Нута на свое тело, а затем - на ту гадость. А все ради того, чтобы ты могла контролировать его.
- НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!
- А знаешь, что все парни говорили мне про "головач"? Это лучшее ощущение, какое может испытывать мужчина. Лучше любого хорошего траха. Никто не знает, почему. Просто так оно и есть.
Она визжит, пока ты говоришь и отрываешь длинный кусок скотча.
- Однажды Винчелл Коннер рассказал мне кое-что. Помнишь то время, когда один ужасный человек вышел из окружной тюрьмы, пришел сюда и стал насильничать меленьких девочек? Так вот, Винчелл и его дружки поймали этого парня и устроили ему "головач". Человек десять собралось, чтобы оттрахать в башку этого негодяя. И Винчелл сказал, что мозг трахать приятно, поскольку в нем есть особенные соки, которые смачивают "петушок". И от этого получается лучший кончун, который только может поиметь мужик. Лучше любой женской письки, как они говорят. Лучше любого отсоса…
- Блаббер, почему бы тебе сейчас не поднять Линетт и не положить на комод… На тот самый, на котором она трахалась с моим мужем…
Линетт, не переставая, кричит, в то время как жирный увалень с легкостью поднимает ее и кладет на комод. Ты зажимаешь ей рот ладонью и заклеиваешь губы скотчем. Затем командуешь:
- Держи ее, Блаббер, пока я сверлю дырку…
Он наклоняется и крепко прижимает вырывающуюся Линетт к столешнице комода. В это время ты удерживаешь левой рукой ей голову, а правой…
Теперь начинает визжать электродрель.
Линетт конвульсирует. Ты осторожно начинаешь напирать циркулярным лезвием, из-под которого в большом количестве летят кусочки кости и скальпа. И прорезаешь в центре ее темени идеальное круглое отверстие. Дрель затихает. Ты вынимаешь костяной кружок и бросаешь его на пол.
- Ну, вот. Почему-то я думаю, что сделала все правильно…
Крови из раны вытекает на удивление мало. Линетт бьет дрожь. Белки ее глаз покрываются крошечными красными точками.
- Блаббер? Можешь пока готовиться. Скидывай комбинезон и помогай себе рукой.
Блаббер раздевается, и запах немытого тела усиливается. Смрад настолько отвратительный, но, несмотря ни на что, ты продолжаешь улыбаться. Бедный мальчик ничего не может с этим поделать. Он не умеет мыться…
- Боже… А у тебя приличное мужское достоинство, Блаббер! - говоришь ты ему. Ты хочешь подбодрить его, но это недалеко от истины. Из зловонной промежности выпирает толстый и длинный пенис. Забитая смегмой крайняя плоть напоминает свиное рыло. Чтобы достичь эрекции, ручных манипуляций не потребовалось. Одного лишь предвкушения Блабберу с его недалеким умом уже было достаточно. Лицо парня искажается от похоти, его косые глаза мечутся от дыры в голове Линетт к ее связанному, трепещущему телу.
- Ха-ха-ха-рашо, - выдавливает он. Колени у него дрожат.
- Тебе будет очень хорошо, - обещаешь ты и берешь в руки старый нож. - Лучше делать это, когда она еще жива.
Ты суешь лезвие ножа в отверстие и быстро выдергиваешь.
- Давай, детка! Вперед! Суй туда быстрее свой "петушок", пока она не померла!
Потом ты подводишь неуклюжего толстяка к комоду, берешь в руку его отвратительный член и помогаешь ввести его.
- Вооооооот так, детка. Вооооооот так…
Инстинкты берут верх, когда его огромные ручищи зажимают голову Линетт в тиски…
И он начинает сношать.
Из горла у Блаббера вырываются самые невероятные звуки.
- Да, Блаббер, вот так, - подгоняешь ты его. - Давай, трахай башку этой грязной девчонки…
Глаза Линетт расширяются с каждым толчком. Живот втянулся, каждый мускул тела напрягся. А затем она обмякает.
Блаббер с чавкающим звуком продолжает соитие.
Ты смотришь на заклеенное скотчем лицо своей дочери и видишь, как жизнь уходит из нее.
- Хорошо тебе, Блаббер? Хм? Нравится?
- Ды-ды-ды-ды-дааа! - пыхтит он.
- Не останавливайся, кончай прямо туда…
Огромные бедра Блаббера двигаются все быстрее, потом его спина дергается назад, и он издает крик, в котором сливаются хрюканье, фырканье и мычание. Затем….
БАЦ!
…он валится на пол. Оргазм был таким мощным, что у него подогнулись колени. От удара жирной туши об деревянный пол со стены падает несколько фотографий в рамках.