Всего за 299 руб. Купить полную версию
Маша ничего не сказала, потому что уже спала, папа тоже. Аня промолчала. Она не спала, потому что боялась уснуть. Почему-то она была уверена, что ночью ей опять присниться что-то страшное, как в прошлую ночь. Предыдущий сон вдруг совершенно неожиданно вспомнился во всех подробностях. Аня даже покрылась холодным потом от страха и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Затем она стала слушать мирное дыхание родителей и сестры, смотреть на красный огонек на телевизоре, который, как ни странно ее успокоил. Дневная усталость сделала свое дело, и девочка заснула.
11
Наступило утро. С улицы в дом хлынули солнечные лучи и ворвались крики петухов. Аня проснулась, потянулась и вдруг поняла, что ночью ей ничего не приснилось. В смысле, ничего страшного. Она видела самые обыкновенные сны, в которых не было ничего страшного, и которые теперь стремительно забывались. Аня очень обрадовалась этому.
Девочка посмотрела на родительскую кровать – она была пуста. Значит, папа и мама уже встали. Наверно пошли умываться к новому рукомойнику, который вчера был куплен в магазине и прибит гвоздями к столбу. Тогда Аня посмотрела на сестру. Маша безмятежно спала, а к ее лицу коварно подкрадывался солнечный зайчик. Он явно намеревался разбудить девочку. Аня решила опередить его. Она осторожно вытянуло из подушки золотистое перышко, дотронулась им до Машиной щеки и повела его к губам. Маша недовольно сморщилась. Аня едва сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха и повторила движение. Маша хлопнула ладошкой себя по щеке, как делают, когда прогоняют назойливую муху. "Муха" улетела, но через несколько секунд вернулась обратно, в этот раз на Машин лоб.
– Ну что такое? – пробормотала Маша, почесывая лоб. – Мамочка!
Аня не выдержала и все-таки прыснула. Маша с трудом открыла глаза и сделала обиженное лицо:
– Анька, это ты? Противная!
Старшая сестра расхохоталась от души.
– Противная! – взвизгнула Маша и кинулась на сестру с кулаками.
– Вставай, соня! – кричала Аня, закрываясь от разъяренной сестренки подушкой. – Царство божье проспишь!
– Я тебя! Я тебя! – Маша яростно колотила по Аниной подушке. – Я тебе тоже так сделаю.
Затем силы у нее кончились, и девочка обессилено свалилась на диван.
– Классно я тебя? – довольно спросила Аня, кладя обратно свою подушку.
– Я тебе тоже так сделаю! – весело ответила Маша.
– Сделаешь, – согласилась Аня и нежно поцеловала сестру в щеку, – если проснешься первая.
– Завтра же сделаю, – пообещала Маша и тоже обняла Аню.
Они валялись на диване и обсуждали, что будут делать сегодня. Решили уговорить родителей пойти в лес, затем после обеда в сад, а под вечер на реку.
Но тут пришла мама и с громким стуком поставила на пол ведро с водой.
– Проснулись? – радостно спросила она.
– Проснулись. Давно уже.
– А чего же не идете умываться?
– А мы решили пойти сегодня в лес. С вами, разумеется. А вечером на реку.
Мама улыбнулась:
– Думаю, что после леса на реку сил у вас уже не останется.
– Останется, еще как останется!
– Ну ладно, идите умываться.
Девочки выскочили из под одеяла, и поеживаясь от утренней прохлады, прямо в трусиках и майках побежали на улицу. Там они весело умылись, при чем, Маша плеснула на Аню водой, та заявила, что она сделала это нарочно и тоже плеснула.
– Я же не так много! – возмутилась Маша и плеснула на Аню снова.
– Ах так! – Аня не осталась в долгу.
В общем, они облили себя с головы до ног, чуть не лопнули при этом от смеха и когда вернулись в дом, мама чуть не упала в обморок, обругала дочерей неслухами и заставила переодеться.
В общем, день начался очень весело.
Таким же веселым оказался и завтрак.
– Ну и чудный мне сегодня сон приснился, – заявил папа, намазывая маслом кусок батона.
Девочки сразу навострили уши:
– Расскажи!
– Очень чудный сон, – повторил папа. – Никогда ничего подобного не видел.
– Ну, папа, не томи!
– Да что-то я его не особенно и помню.
– А ты вспомни! – потребовала Маша. – Закрой глаза, я всегда так делаю, когда хочу вспомнить то, что забыла и вспоминаю.
– Попробую, – согласился папа и послушно закрыл глаза. Поднес ко рту бутерброд, откусил его и задумчиво стал жевать. Жевал долго, потом проглотил прожеванное и откусил снова. Опять стал жевать. Казалось, что он полностью увлекся этим делом и уже ни о чем другом и не думает. Так он съел почти весь бутерброд.
Тут терпение у дочерей лопнуло и они закричали:
– Ну что вспомнил?
Папа вздрогнул:
– А, что? Ах, это вы? Чего я должен был вспомнить.
– Ну, свой сон!
– Ах, сон! – протянул папа и покачал головой. – Нет, не вспомнил.
И весело рассмеялся. Девочки поняли, что он так шутит над ними, и бросились на отца, схватили его и стали тормошить и дергать.
– Ах, ты такой-рассякой! А ну-ка сейчас же рассказывай нам свой сон!
– И правда, чего детей дразнишь, – вступилась за дочерей мама. – Рассказывай, если начал.
– Ладно! Ладно! – папа замахал руками. – Расскажу. Только отстаньте от меня.
Девочки с неохотой отстали от отца, вернулись на свои места и приготовились слушать.
– Значит так, – начал папа, – сниться мне, что вдруг я проснулся. Вокруг темнота, не видно ни души. Вообще ничего не видно. Главное, даже кнопка красная на телевизоре не горит. Очень я этому удивился. Что это такое, думаю. Неужели электричество отключилось, или телевизор сломался, или еще того хуже, кто-то в дом пролез и его утащил. Спрыгнул я на пол, подошел к столу, на ощупь главное, ведь не видно же ничего, а телевизора то и нет. Как не бывало. У меня сердце так в пятки и ушло. Ну, думаю, точно воры залезли. Но дальше еще смешнее. Вернулся я к кровати, и вдруг смотрю, а матери на ней нет. Куда подевалась, думаю? Подхожу к дивану, а вас там тоже нет.
Девочки слушали отца с открытыми ртами и расширенными от страха глазами. Даже мама и та замерла за столом. Карпухин главный, довольный таким вниманием продолжал:
– Тут мне совсем плохо стало. Стал я по дому метаться, как раненый зверь. Чуть не плачу. А что вы хотите, семью ведь потерял. Хоть и сон, а только прямо, как наяву. Выскочил я на улицу, смотрю и жигуля нашего тоже нет. Тут я немного успокоился. Понял, что не выдержали вы деревенской жизни и в город убежали. Очень я на вас за это обиделся. Брожу одинокий вдоль забора, и вдруг подходит ко мне старуха, страшная такая, ну точно Баба Яга. Зубами щелкает, рычит и прыгает. На меня значит, чтобы верхом усесться. Я ее с себя сбрасываю, а она снова прыгает. Я от нее, она за мной, ловкая, словно кошка, сильная. Я на нее кричу, гражданка, мол, что вы такое вытворяете, а она смеется, глазами сверкает и снова прыгает. Я значит убегаю. И страшно мне, просто жуть. Ночь ведь кругом. Луна светит. Очень все натурально. И вдруг я понял – старуха то меня к реке гонит, чтобы утопить в ней. Вот тут я и разозлился. Ах, ты дрянь такая! Сам на нее кинулся с кулаками и проснулся. Смотрю, дома лежу, рядом с родимой женой. Рядом на диване дочки сопят, телевизор на столе красной кнопкой мерцает. Только я час потом уснуть не мог. Так в душе жутко было. А ведь это, все ваши вчерашние байки, девчата. Про ведьму то.
Этими словами папа закончил рассказывать свой сон.
– Кошмар какой! – воскликнула мама. – Неужели такое может присниться?
– Приснилось, – ответил папа. – Да так, как будто все на самом деле было. У меня даже от воспоминаний об этом сне мурашки по коже бегут.
Аня и Маша молчали, только продолжали смотреть на отца большими от удивления глазами.
– Что притихли? – спросил их папа. – Испугались? Ну и напрасно. Это же сон! А во сне чего только может не привидиться. Если на все внимания обращать, то и жить не захочется.
– Папа, а ты веришь снам? – неожиданно спросила Аня.
– Нет.
– Совсем-совсем?
– Совсем не верю.
– А ты, мама?
– Что?
– Я спрашиваю, ты тоже не веришь снам?
Мама на мгновение задумалась.
– Вообще-то, смотря каким.
– Как это понять, смотря каким?
– Ну, разные сны бывают. Некоторые сбываются.
– Это какие же? – заинтересовались девочки.
– Ну, например, к болезням снится сырое мясо, или собака к встрече другу.
– А если снится свинья? – вдруг выпалила Аня.
– Свинья, это хорошо, это к богатству, – ответила мама.
– А если это черная свинья?
– Какая разница? – удивилась мама. – Свинья, она и есть свинья. А почему ты спрашиваешь?
– Да так, просто мне стало вдруг интересно.
Мама больше не спрашивала, потому что стала убирать со стола посуду. Зато Маша очень странно посмотрела на сестру и долго не отводила от нее взгляда.
– Ты чего смотришь так? – спросила с раздражением Аня.
– Мне надо тебя кое о чем спросить, – тихо сказала Маша. – Только не здесь. Давай выйдем на улицу.
Девочки вышли на крыльцо.
– Что ты хотела у меня спросить? – обратилась к сестре Аня.
Маша глянула ей прямо в глаза и серьезно спросила:
– Почему ты спрашивала про черную свинью?
– Да так просто. Захотела вот и спросила.
– Неправда!
– Что неправда?
– Ты не просто так спросила, – Маша итак разволновалась, что даже схватила Аню за руку. – Ты так сказала, потому что тебе приснилась черная свинья. Так самая. Так ведь?
– Ну, – Аня замялась, очень не хотелось ей признаваться, что свинья так ее напугала, что даже во сне приснилась, – может быть. А тебе то что?