Алекс Экслер - Свадебное путешествие Лелика стр 16.

- Кто о чем, а Макс о шнапсе, - недовольно сказал Славик. - Мы тут, понимаешь, вообще не пойми куда заехали, а он все о выпивке думает.

- Да ладно вам, - махнул рукой Макс. - Какая разница, куда мы заехали? Это же Европа. Тут куда ни заедь, через два часа все равно в Париже окажешься.

- Кстати, логично, - согласился Лелик. - Ладно, мы в Антверпене - и это главное. А чей он - бельгийский, голландский или германский - лично мне пофиг. Пускай они сами за него воюют. А я спать хочу.

С этими словами друзья распрощались со словоохотливым немцем, который продолжал что-то шумно говорить и на их уход вообще не обратил никакого внимания, и отправились в гостиницу.

Тетка внизу сказала, что номер готов и вручила им ключи. Компания поднялась наверх, Лелик открыл дверь и…

- Вот это я понимаю, - восхитился Макс. - Как она четко проинтуичила, что у нас свадебное путешествие!

- М-да, - сказал Лелик, с тоской глядя на шикарную двухспальную кровать для новобрачных, застеленную покрывалом со здоровенным малиновым сердечком посредине.

- Мама моя, - сказал Макс, открывая дверь в ванную. - Тут и ванна в виде сердечка. Какая прелесть! Это будет лучшая ночь в моей жизни.

- Ладно, - сказал Лелик, - хватит. Приняли нас за педерастов - тут уж ничего не поделаешь. Тихонечко переночуем, а завтра отсюда уезжаем, и плевать на все. Короче, так: мы со Славиком ложимся на кровать, а Макс забирается на диванчик в углу. Его специально по моей просьбе поставили.

- Почему это я на диванчик? - обиделся Макс. - У кого тут свадебное путешествие?

- Еще раз заикнешься про путешествие, - разозлился Лелик, - не будет ни путешествия, ни диванчика. Я устал, между прочим. Несколько часов за рулем. И если мне кто-нибудь помешает выспаться, то я этих кого-нибудь выставлю из номера в два пинка и один здесь буду кайфовать.

Макс притих. Лелик быстро принял душ, залез в постель и попытался заснуть. Славик сделал то же самое. К счастью, постель была достаточно широкая, поэтому никаких пикантных ситуаций вроде касания друг друга различными обнаженными частями тела у них не возникло. После этого настал сольный номер Макса, который сначала пытался смотреть ночной канал по телевизору, затем требовал разрешения ограбить мини-бар в номере, но Лелик озверел не на шутку и сказал, что действительно выставит Макса из номера. Макс обиделся до глубины души, но залег на свой диванчик и вроде бы затих.

Выключили свет. Макс начал очень громко ворочаться и периодически шумно вздыхал. Потом он стал громко вздыхать и очень шумно ворочаться. После этого он стал со свистом вздыхать и бурно ворочаться.

Но тут Лелик вспомнил, что они во время смены валюты купили про запас еще одну бутылочку вискаря. Он встал, достал бутылочку из кармана, отнес ее Максу и ласково сказал:

- Пей, дитятко. Пей, сволочь. Но если ты после этого еще раз громко вздохнешь или шумно повернешься, я тебя задушу своими собственными руками прямо в колыбельке. Понял?

Макс ничего не ответил, а только шумно присосался к бутылочке, выражая всем своим видом полное одобрение происходящему… Ровно через пять минут Макс затих настолько, что его присутствие в комнате почти не ощущалось. Лелик еще некоторое время настороженно вслушивался в темноту, боясь расслабляться раньше времени, однако с диванчика Макса послышалось ровное сонное дыхание, после чего Лелик успокоился и тоже заснул. Это была их первая ночь на гостеприимной европейской земле.

Проснулся Лелик оттого, что чья-то рука нежно обвила его шею, а чьи-то губы стали жарко дышать ему в ухо. Лелик очнулся мгновенно, тут же вспомнил перипетии вчерашнего дня и сообразил, что рука и губы никак не могут принадлежать горячей бельгийке или голландке, а принадлежат они Славику, которому, судя по всему, сейчас снится черт знает что. Лелик осторожно открыл глаза и увидел Макса, который лежал с открытыми глазами на диванчике напротив и с интересом наблюдал за тем, как рука Славика обнимает Лелика за шею.

- Славик! - громко сказал Лелик.

- Что? - откликнулся тот сквозь сон.

- Руку свою чертову убери, - возмущенно сказал Лелик, - эротоман фигов.

Славик с видимым усилием открыл глаза, приподнял голову, ойкнул и быстро отполз от Лелика подальше.

- Ничего, ничего, - сказал Максимка со значением в голосе. - Можете меня не стесняться. Невеста на редкость неревнива. Раз вы уже взяли номер для новобрачных педерастов, так можете оттянуться по полной программе. Я отвернусь.

- Задолбали эти дурацкие шутки! - крикнул Лелик, отбросил одеяло, вскочил и… вдруг обнаружил, что трусов на нем нет. Максим со Славиком разразились восторженными аплодисментами.

- Браво, - крикнул Макс, - бис. А вокруг столба извиваться могешь? А танец пениса продемонстрируешь?

Лелик ойкнул, быстро прыгнул в постель, накрылся одеялом и заорал:

- Кто с меня снял трусы, мать вашу?

У Славика с Максом началась истерика.

- Это гномики, - прохрипел Славик, закатываясь. - Они ночью пришли, залезли под одеяло и стащили с тебя трусы.

- Ага, - подтвердил Макс. - Гномики-гомики. Их администрация всегда присылает в номера для новобрачных. Мало ли что. Вдруг пригодятся?…

Лелик сунул руку под подушку и вдруг обнаружил там свои заветные трусы. Тут же он вспомнил, что в этих трусах оказалась довольно жесткая резинка, которая ему в дороге натерла бедра, поэтому он, ложась спать, трусы снял и засунул под подушку. Лелик, чертыхаясь, надел под одеялом трусы и снова вскочил с кровати.

Славик с Максом, завидев Лелика в трусах, заулюлюкали и засвистели.

- Не фиг свистеть, - строго сказал Лелик. - Бесплатно я тут уродоваться не буду. Все порядочные стриптизерши неоднократно за вечер получают по пятьдесят баксов, которые им засовывают за лифчик или за трусики.

- Надевай лифчик, - с готовностью сказал Славик. - За такое зрелище я пятьдесят баксов заплачу, не задумываясь.

Лелик понял, что с этой парочкой сейчас лучше не связываться, поэтому отправился умываться…

Завтрак в этой гостинице подавали какой-то странный: пара йогуртов, круассан и кучу всяких сладостей - джемы, пирожные и конфеты. А в ресторанчике кроме них сидели довольно странные парочки: либо юноша с девушкой, либо юноша с юношей, либо девушка с девушкой.

- Что за завтрак такой? - брезгливо спросил Лелик, который вообще не любил сладкого. - Где котлета или сосиска - я вас спрашиваю?

- Он нас спрашивает, - пробурчал Макс Славику, прожевывая круассан, на который он вывалил две баночки джема. - Пускай он лучше девушку на стойке спрашивает. Он ей вчера так понравился, что нам дали номер для новобрачных.

- Да тут все номера такие, - сказал Славик. - Я слышал о подобных отелях. Обычно тут останавливаются голубые, лесбиянки и традиционный молодняк, который хочет ночью круто оттянуться. Поэтому весь антураж такой. И сладости на завтрак.

- Ну и фиг с ними, - сказал Лелик. - Переночевали, и ладно. Главное - нас здесь не изнасиловали.

- Вообще-то, мы отсюда еще не уехали, - пробурчал Макс, беря Леликов круассан.

- Что? - нахмурился Лелик.

- Ничего, ничего, - сказал Макс. - Я говорю - еще не вечер.

- Положь мою булку, зараза, - сказал Лелик, отбирая у Макса круассан. - Я жрать хочу. Кроме того, надо решить, что мы делаем дальше.

- А у нас какие-то варианты? - поинтересовался Славик.

- У меня в Брюсселе старый приятель живет, - сказал Лелик. - Я думал, раз мы все-таки в Бельгии, брякнуть ему и, может быть, заехать. Хороший парень, между прочим.

- Как звать? - деловито спросил Макс, забирая леликовские баночки с джемом. - Тиль Уленшпигель?

- Саша Хохлов его звать, - ответил Лелик. - Мой школьный приятель.

- Ну, - рассудительно сказал Славик, - если он нас хорошо встретит и покормит в приличном ресторанчике, то почему бы и не заехать. Наши русские хлопцы славятся своим гостеприимством.

- Сашка наверняка нас шикарно встретит и покормит в лучшем русском ресторане, - сказал Лелик. - Правда, он не русский. Он чистый еврей.

- Я всегда не доверял евреям с русскими фамилиями, - сказал Макс, чавкая, как бегемот.

- Твоего мнения никто не спрашивает, - отрезал Лелик, вставая, чтобы идти в номер звонить Хохлову. - Не хочешь ехать - оставайся здесь, в отеле для розовато-голубоватых. Может, повезет, и тебя кто-нибудь изнасилует.

- Злой ты, - сказал Макс нежно (после еды он впадал в сентиментальное настроение и ни на что не злился). - Разве я могу тебя бросить в Брюсселе одного, противный?…

Лелик ничего на это не ответил и отправился в номер…

Как ни странно, Хохлов подошел к телефону после первого гудка.

- Хэлоу, - сказал он с прекрасным французским прононсом. - Это Хохлов.

- Шурик, - сказал Лелик. - Это я, Лелик.

В трубке воцарилась гнетущая тишина.

- Шурик, - осторожно сказал Лелик, понизив голос. - Это я, Лелик из Москвы. Приятель твой школьный. Только я сейчас не из Москвы звоню. Я в Антверпене.

- Лелик, - вдруг заорал Хохлов, - дружище, так ты здесь! Блин, какая удача! А я-то собирался тебе в Москву звонить, приглашать! А ты здесь! Блин, прекрасно! Немедленно собирайся и приезжай. У меня же сегодня свадьба, брат, представляешь?

- Ой, - сказал Лелик. - Ты с Киркой развелся, что ли?

- Да ты что? - искренне возмутился Шурик. - Моя Кирка - лучше всех. Я без нее никуда. Наоборот, я на ней и женюсь. Кирка! - заорал Шурик куда-то в сторону от трубки. - Представляешь, Лелик звонит. Он в Антверпене, мерзавец.

- Подожди, - неуверенно сказал Лелик. - Ты же на ней уже женился. В Грибоедовском загсе. Я же у вас свидетелем был.