Акоп Паронян - Высокочтимые попрошайки стр 7.

Есть люди, которым кажется, что они вправе испытывать твоё терпение, часами докучая тебе своей болтовнёй. Есть и такие, которые способны даже заставить тебя - не тем, так другим способом - слушать их пустопорожние речи; они не ждут, пока им встретится слушатель, но ищут его, и если не. находят, то готовы пуститься на последнее средство: нанять подобного слушателя за подённую или даже помесячную плату. Я тоже, случалось, попадал им в руки, но я делал вид, будто бы слушаю, а сам думал о чём-то своём и на все их вопросы отвечал утвердительно. На вопрос "Не так ли?" я отвечал "Да, так", на вопрос "Ведь это же справедливо?" я отвечал "Да, справедливо". "Ты прав" отвечал я сразу на вопрос "Разве я неправ?" - лишь бы разговор не затянулся… Ещё и в том беда, что иной надоедала может задать и такой вопрос, ответить на который чрезвычайно трудно, поскольку решение этого вопроса, то есть, в сущности, вынесение вердикта возлагается на тебя. Например, окончив свою тираду, докучливый этот Говорун вдруг спрашивает: "Кто Же, следовательно, прав, Маркос-ага или Киракос-ага?"

Рассуди поди, когда, с одной стороны, решительно не имеешь понятия о существе дела, а с другой - не знаешь, кого из названных лиц оправдать, дабы у пустозвона, от речей которого страх как у тебя разболелась голова, не болело сердце. Впрочем, я и здесь нашёл-таки выход из положения, придумав следующие ответы. "Хорошо бы пойти на мировую" - "Да, но кто же из них прав?" - "А! стоит ли связываться с дурным человеком!" - "Но я умоляю, скажи мне всё-таки, кто же из них прав?" - "Зачем ты, братец, вынуждаешь, чтобы я сказал, кто именно прав, когда это и без того известно, как дважды два?"

Многие этими ответами удовольствуются, но находятся и менее сговорчивые, кои, кажется, не постыдятся предать тебя в руки полиции, если ты не скажешь, что прав Маркос, а не Киракос, или наоборот. Чтобы отделаться от них, обычно я говорю, мол, более не располагаю ни минутой, и задаю стрекача. Но в последнее время я стал замечать, что этот мой ход даже усиливает приступ многоречивости, и раз заядлому одному пустомеле, рискуя быть невежливым, сказал: "Сударь, я согласен слушать тебя два часа, но за это ты должен заплатить два золотых, и если ты предложишь хоть на грош меньше, мы не столкуемся". По счастью, он предложил мне всего ползолотого, я не взял, и мы расстались. Слышно, однако, что этот мой знакомый на днях за четверть золотого сразу двух слушателей нанял. Невольно позавидуешь "Масису", который, вместо того чтобы платить своим читателям, ухитряется брать с них деньги.

Абисогом-ага не последовал моему примеру, и, как вы помните, когда вопросом касательно помидоров изобличил себя в том, что он не слушал-таки Манука-агу, то, желая несколько затушевать свою невоспитанность, сказал: "Слушал, ни слова не пропустил". Хорошо он сделал, спрашивается? Плохо он сделал. На его месте я вот что сказал бы: "Видишь ли, братец, человек должен знать совесть, особенно когда он говорит, а кто-то его слушает. Вот уже восемь часов я хочу есть и мне нет надобности уточнять, кому и кем приходится Мартирос-ага или там Геворг-ага, сожалеть, что часовщик влепил Торосу-аге пощёчину, а Торос-ага дал часовщику пинка". Так в лицо и сказал бы, и не только обыкновенному любителю молоть языком, но даже и тем архиереям, что из одной любви к многоглаголанию проповедуют по четыре часа подряд и ещё обижаются, если кто из прихожан во время проповеди выходит из церкви. И мне уже раз привелось усовестить одного епископа. После своей проповеди, длившейся часов пять, он, выйдя из церкви, заторопился куда-то, и я спросил его: "Куда вы, ваше преосвященство?" - "Вспотел так, что должен пойти в келью - исподнее сменить. А вы куда?" - "Домой, мне тоже нужно сменить исподнее".

И с того дня епископ, произнося проповедь, более не размусоливает.

Да, Абисогом-ага не проявил, к сожалению, подобной дерзости, и это позволило Мануку-аге продолжить свой рассказ…

- Помидоры у нас и в суп кладутся, и в некоторые другие блюда, но никоим образом - не в часы, - сказал Манук-ага в смущеньи.

- Благодарствую. Значит, помидоры, здесь и в суп кладут, вот это я и хотел узнать.

- Вы с помидорами любите суп или без них?

- С помидорами люблю.

- Ну и отлично. Теперь вернёмся к нашему разговору. На чём же мы остановились? Да, на Торосе-аге. Чудной он человек - этот наш Торос-ага, много у него историй, в другой раз расскажу, и опять мы с вами время скоротаем. Но ближе к делу… Встречается сегодня утром Мелкон-ага…

- Несу, несу! Абисогом-ага, ешьте, пока горячий, - проговорила хозяйка, войдя с кастрюлей в руках в столовую.

- Да, неси, давай, я очень проголодался, - сказал Абисогом-ага.

- Милости прошу.

- Благодарствую, - буркнул Абисогом-ага и приготовился есть.

Но едва он поднёс ложку ко рту, как его будто что подкинуло.

- Кажется, суп чересчур горячий, извините, Абисогом-ага, - сказала хозяйка.

- Отпейте глоток воды, Абисогом-ага, - посоветовал хозяин.

- Ничего, пройдёт.

- Вы почему же, мадам, не знаете, горячий у вас обед или холодный? - пожурил супруг жену.

- Сегодня, Абисогом-ага, вам уж, видно, придётся закрыть глаза… на наши недостатки.

- А, пустяки.

- Пока суп остывает, расскажу-ка я хоть сегодняшний случай, - сказал Манук-ага.

- Манук-ага, не надоедай Абисогому-аге, может, ему и нежелательно вовсе… особенно в такой поздний час.

- Я ж для того и рассказать хочу, чтобы время шло быстрее и гостю не было скучно.

- Отложи на завтра: сейчас, такой уставший, он ведь уже не в силах слушать тебя.

- Я думаю, Абисогом-ага охотно послушал бы мой рассказ о наших национальных делах.

- Я бы послушал, спору нет, - ответил гость, - но, как говорит хозяйка, подождём до завтра, нынче я и впрямь очень притомился.

- Хорошо, пусть будет по-вашему, но история члена нашего квартального совета - просто моё почтение! А уж если бы сам Мелкон-ага рассказал, мы бы со смеху померли.

- Суп остыл, ешьте, пожалуйста, - сказала хозяйка.

Она только что произнесла эти слова, как Абисогом-ага с жадностью набросился на похлёбку.

- Выпьемте ещё по рюмочке водки, Абисогом-ага, - предложил Манук-ага.

- Спасибо, не хочу.

- Мадам, налейте Абисогому-аге вина.

- Манук-ага, ты что это сегодня всё какие-то глупости говоришь? Сколько я знаю, вино к супу не подходит.

- Отчего же? Интересно, понравится ли ему наше вино?

Хозяйка вышла и вернулась не с вином, а с блюдом варёного мяса.

Гость ел с большим аппетитом, так что мясо глотал не разжёвывая.

- Слава тебе, господи, нынче опять наелись, - сказал Абисогом-ага после того, как опустошил свою тарелку; затем, перекрестясь и низким голосом пропев "Отче наш", он выбрался из-за стола и дал понять, что хотел бы вымыть руки.

- После еды вы обязательно моете руки? - спросила хозяйка.

- Если есть вода…

- У нас этой привычки нет, но раз вы моете…

Абисогом-ага помыл руки и, вытерев их, осведомился, где он будет спать.

Хозяйка, взяв лампу, проводила гостя в отведённую ему на втором этаже спальню.

Мы почти определили бы размер этой комнаты, если б сказали, что длиною она была с Абисогома-агу. Постель была приготовлена у единственного на втором этаже окна, которое смотрело на улицу. Обстановка комнаты состояла из одного стула, квадратного столика, зеркальца, графина с чашкой, расчёски и щётки.

Войдя в комнату, Абисогом-ага воздел руки к потолку и снова восславил господа - за то, что избавился-таки наконец от всех напастей и остался один. Я не преувеличу, если скажу: в эти минуты он блаженствовал. Только что выпущенный из тюрьмы узник вряд ли испытывает большую радость.

Кончив славословие, Абисогом-ага разулся, разделся и лёг.

"Теперь уж я знаю, что дальше делать, - сказал он сам себе. - Перво-наперво ни с кем знакомиться не стану, потому что эти константинопольцы мне совсем не понравились, - или денег у тебя выпросят, или душу вытянут своими разговорами. Нужны мне они?.. Я приехал найти себе жену. Которую полюблю, ту и возьму в жёны, если отдадут; возьму и уеду, и дело с концом, а не отдадут… Отчего же не отдадут? Или получше меня найдутся?.. А если завтра газета и вправду выставит моё имя на самом видном месте, то после этого многие не только рады будут отдать, но ещё и просить начнут: возьми, мол, нашу дочь, и вот тебе родительское благословение… Но мне и одной жены довольно… Облюбую среди их дочерей самую смирную… посватаюсь, обручусь… женюсь…

И, приняв столь замечательные решения, гость отошёл ко сну.

6

Абисогом-ага спал славно, поскольку, ложась в постель, чувствовал крайнюю усталость, и, вероятно, он почивал бы и весь день, если б утром крикливые лоточники громовыми своими голосами внезапно не нарушили его сон - эту крохотную частицу смерти, являющуюся некиим, можно сказать, приютом отдохновения для уставших людей, а также и временной панацеей от многих извечных недугов.