Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Да, вспомнил он, поднимая тонус, вот еще, чего, конечно же, не забыли положить родственники из родной станицы своему блудному брату, – так это – пару больших бутылок с волшебной жидкостью домашнего производства по старым казачьим рецептам. И при подробном размышлении об их содержимом, живое воображение Егоркина нарисовало ему такие картины, прямо натюрморты из выпивки и закуски, что он сглотнул сладкую слюну, неожиданно заполнившую весь рот.
Он свернул к своему старому городскому микрорайону, названного когда-то в честь одного из героев минувшей войны, но со временем, из-за древности проекта домостроительства в древне-"хрущевском" архитектурно-строительном стиле, и некоторой заброшенности и "отшибистости" от более-менее благоустроенного центра города, получившего народное прозвище, созвучное с официальным названием, но известное как "Кобрино".
А помяни-ка черта!
И тут ему навстречу, из магазина, неожиданно буквально выкатилась его кругленькая, пышная, но очень подвижная жена Светлана. Прямо поперек курса!
"Здрасьте! Легка на помине! Помяни черта – он уже тут как тут!" – проворчал Палыч, (мысленно, конечно). Заметив мужа, она, вместо этого самого "здрасьте", с ходу завалила его вопросами, с интенсивностью примерно сто двадцать слов в минуту и всучила ему в руку увесистую хозяйственную сумищу. "Эдак килограмм двенадцать!" – определил Егоркин.
– Ну что, получил от Николая посылку? Как там они? Как Олег доехал? И так далее и тому подобное… Палыч выслушал еще с десяток вопросов, на которые и не собирался отвечать. Все равно жена это не даст сделать! Просто в ее речь, когда она уже начата, вставить невозможно даже слово. Что-что, а вот это он уже точно знал! И вообще, женщины больше любят молчаливых мужчин – они почему-то считают, что те их действительно слушают.
Егоркин взглянул сверху на эту тяжелую, ярко-желтую сумку с торчащим из ее темных недр рыбьим хвостом и выпирающими оттуда какими-то цветными пакетами и недовольно поморщился. Сказалась закалка старого служаки – она просто морально не позволяла ему таскать всякие цветные штатские сумки при черной, как южная ночь, флотской форме. Ни тебе стиля, ни тебе вкуса! И вроде бы все окружающие это видят и строго осуждают!
Возникало неудобное ощущение, как будто что-то воруешь. Но делать было нечего и он неспешно пошел рядом с боевой подругой. И так вот, под трескотню жены, о каких-то Таньках и Людках и их проблемах, впопад и невпопад, Александр периодически поддакивал и говорил: "да-да", или "конечно-конечно".
А какая ей разница? Они потихоньку дошли до дома. Из его окон открывался живописный вид на забитый каким-то военным имуществом овраг и на колючую проволоку по его склонам, длинные металлические бараки, каких-то складов внутри него. Бараки утопали и ангары утопали в снегу почти по крыши.
Через овраг был перекинут деревянный Бесов мост, еще недавно тренировавший жителей города по альпинизму, а теперь вот уже и памятник старины глубокой.
– Так проходит слава мира… – вслух сказал Палыч и грустно вздохнул вслед убегающему времени. Сегодня его так и тащило на мысли о великом и вечном, хоть ты тресни! Новый год как-то способствует подведению итогов с самим собой!
На самом склоне оврага, на старом скальном выходе, тесно притулились один к другому несколько рядов личных гаражей. Вот туда-то деловито направлялись уже давно замеченные им трое друзей-приятелей, записных автомобилистов. Их гаражи стояли в одном ряду с его же собственным. Мужики тоже заметили Егоркина и радостно-приветливо замахали ему руками.
Один из них, старый знакомец Николай Григорьевич Рюмин, военный врач подполковник запаса, привыкающий уже пару месяцев после увольнения к гражданской жизни, тащил в одной руке новенький карбюратор, а в другой – потрепанный, плотно набитый чем-то существенным, пузатый портфель.
"Этот портфель, по всему видно, ровесник лейтенантской юности нашего доктора", – хмыкнул про себя Егоркин. Он наблюдательно отметил, что эта железяка почему-то в руке Николая, а не лежит в вышеназванном раритете, как должна бы, по логике и по идее… Он также оценил пузатость портфеля, а также слегка блестящие в вожделении глаза спутников Рюмина, сложил в уме наблюдения и сделал верные, как два плюс два, выводы. Это было просто! Он еще раз хмыкнул и… ему до зубной боли захотелось к ним присоединиться.
– Здорово, Палыч! Ты мне сегодня карбюратор поставить не поможешь? – жизнерадостно поприветствовал товарища Рюмин. Остальные, давние сослуживцы и друзья-приятели Слава Коромыслин и Костя Курочкин, строили из-за спины Светланы загадочные рожи.
– Иди ты… себе с Богом! Вон у тебя уже есть сегодня помощники. Рюмочкин! – опережая супруга, огрызнулась дражайшая половина Егоркина, с прозрачным намеком переиначив фамилию доктора. Такой повод освобождения приятеля из-под очей жены – в форме соседской взаимовыручки, был стар, как сам мир! То шкаф передвинуть, то железку какую подержать при ремонте машины. В компании-то всегда веселее. Да и чайку там вместе попить, да и не только!
Ничего нового в этом мире придумать нельзя, просто про некоторые уловки, может быть, не все еще знают! Или они уже забыты… Во всяком случае, люди всерьез полагают, что изобрели что-то новое. Но со Светланой это давно не проходило! Опыт – сын ошибок трудных, научил ее работать на опережение уловок заслуженного мичмана и его друзей. Она не поддавалась и на более оригинальные приемы… Егоркин с сожалением поглядел вслед удаляющейся троице. Вот сумели же удрать с глаз своих боевых подруг, а?
Поднявшись вместе с женой в свою квартиру на втором этаже, Александр Павлович переоделся в домашнее. Затем ветеран стал подчеркнуто бесцельно слоняться по квартире. Жена, понаблюдав, сжалилась над ним и отправила в гараж, якобы за хранящимися там домашними соленьями-вареньями к надвигающемуся семимильными шагами празднику. Иллюзии, что он не посетит "кафе на капоте" у Рюмина, она не питала. Умная, и практичная женщина! Поэтому она просто сказала:
– Да, кстати, Саша, возьми и отлей себе из гостинцев-то бутылочку. Приятелей своих угости! Если потом меньше в тебя в Новогоднюю-то ночь этой самой чачи вольется, то ничего плохого в этом не будет, а даже и наоборот! Да там же сала кусок возьми, пусть попробуют, а то опять Рюмочкин водки, наверное, вволю запас, а на закуске – сэкономил! – беззлобно ворчала жена.
Гараж как свободная территория
Повеселевший Егоркин провел необходимые приготовления к мероприятию, влез в теплую камуфляжную рабочую куртку, на которой балбес-сынуля, ныне минер на атомоходе в соседнем гарнизоне набил краской через трафарет: "Ты за кого, такой пятнистый?" Тоже мне, неисправимый юморист-террорист.
"Это, кажется, из "одностиший" Вишневского. Действительно, сейчас в этих "жабьих шкурках" ходят все, кому не лень!" – улыбнулся Палыч своим мыслям.
Он быстро собрал увесистый пакет с угощением для своих приятелей и вышел на улицу. Пока не передумала жена, надо пользоваться моментом! Когда же он добрался до места, на ходу определяя перспективы борьбы со снегом у ворот гаража, то у Рюмина процесс уже пошел. На звук его шагов из соседних ворот выглянули сразу все трое.
– Давай-давай, старый! Мы тебя уже ждем! – обрадованно замахал руками новоявленный пенсионер: все-таки последняя суббота в этом году! Надо отметить, проводить, так сказать, старичка!
– Мы не сомневались, что ты пробьешься – старую гвардию в плен не возьмешь!
– По крайней мере, надолго! – уточнил трудящийся Коромыслин, нарезая жирную скумбрию толстыми ломтями. Тоже распространенная простая и эффективная закуска!
– Рано ты за проводы старого года-то взялся, печень-то поберег бы, она в ЗИП не входит! – пошутил старший мичман, обращаясь к Рюмину.
– Да и ты подрастряс уже за службу-то свой личный ЗИП и запас прочности! – не остался в долгу доктор.
Кстати, мичман он действительно был самый старший, ибо его ровесников – годков на действительной службе уже не осталось – ну, может быть, если только некоторые капитаны 1 ранга да адмиралы. А его все каждый раз уговаривали "продлиться" – польза от его службы была заметна, учил службе и консультировал он не только молодых мичманов, но и офицеров тоже не мало, а его номинальная должность была столь незначительна, что не являлась предметом чьего – либо вожделения.
– Да, точно, с понедельника начнется застольный марафон, плавно перетекающий от проводов Старого года до встречи Рождества и Дня Защитника Отечества вместе с 8 Марта! – согласился Коромыслин.
– То на службе (надо своих навестить, на прежнем месте), опять же
– жена к своей вечеринке привлекает, да праздников – неделя подряд, друзей бы не обидеть. Какие там печень с почками – целый завод по очистке организма не поможет! Кошмар, кино и немцы, да все с собаками! – Рюмин жизнерадостно продемонстрировал понимание нарастающей проблемы.
– Ага, раньше начнешь – позже закончишь – аксиома встречи Нового года! – подтвердил сосед Андрей, тоже подтянувшийся "на огонек". Егоркин, наклонившись в дверном проеме, зашел в гараж к гостеприимному приятелю.
Там уже весело потрескивала в углу "буржуйка", жадно пожирая дрова и куски угля. На верстаке, застеленном пестрой добротной клеенкой, досрочно уволенной из домашнего быта по замене, уже были расставлены стаканы и разовые тарелочки, бутылки и скромная, но обильная закуска.
Вот тут жена была не права – народ подобрался такой, что ценил не выпивку, а сам процесс общения. А какой же может быть процесс, если под корочку хлеба? Нравы в компании заслуженных моряков были консервативны.
Карбюратор же тихо лежал на дальнем верстаке, рядом с другими запчастями, никого не трогая и не обижаясь на полное отсутствие внимания к себе. Он-то сразу понял, что до него сегодня очередь не дойдет.