Нападение, да, его я помню, хотя в тот момент Тень и занял во мне больше места, чем я хотела и могла себе позволить, поэтому воспринимала все, как сквозь плотную вату, не ощущая ни собственного тела, ни того, что с ним делали. Неприятное это было чувство, почти такое же, как при магическом истощении, с тем отличием, что моим телом активно пользовались и даже пытались предотвратить похищение любимой женщины. Неудачно. Ну, вот, что мне с ним делать? Молодой, да ранний. Будь Тень моим сыном - отшлепала бы, честное слово. Девушку прошляпил - раз, по голове получил - два. А все почему? Не послушался, пошел на пролом, забыл об осторожности. Вот и результат - Уллу увезли, а мы тут валяемся без сознания и теряем драгоценное время. У - у, как же голова болит!
Болезненно морщась, постаралась вспомнить все, что случилось за день. Встреча с Каем. Его неожиданно преображение из тошнотворно - карамельного мальчика в смертельно опасного для меня бывшего теневого, договор с которым я каким‑то образом скрепила печатью алхимика, и, подозреваю, магией снежной королевы. Потом разговор с Вигго, который внес значительный вклад в раскрытие истинных мотивов появления Эдит в стенах библиотеки. Столкновение с Диланом, который с нетерпением ожидал моего возвращения у главного входа. Он был зол, но обошелся тем, что громко обозвал безмозглой идиоткой, возомнившей себя невесть кем. Я не стала его переубеждать, так как думала так же. Он еще что‑то говорил, но я не слушала - бессмысленно, - все равно ничего нового из его возмущенной речи я не почерпну. К моему появлению Улла и Ирон уже полностью пришли в себя. Заглянув к одной, чтобы спросить, как она себя чувствует и убедиться, что Снежка, оставленная с ней на правах "сиделки", воодушевленно бегает вокруг своей очаровательной пациентки, а Эдит сидит рядом и делает вид, что переживает, я уединилась с магом в комнате, чтобы поговорить о том, что произошло в доме. Ирон не возражал и даже оплел комнату каким‑то глушащим звуки заклинанием. Слава Светлому, заморозка никак не повлияла ни на его физическое, ни на магическое здоровье. Мы поговорили о ловушке, о появлении Тени, которому маг заочно обрадовался как родному, о ночных похождениях Эдит и о том, почему с мэром Каем мы больше не дружим. Ирон погладил бороду и согласился, что Лейкот не стал бы отправлять нас абы к кому, но, с его точки зрения, это не оправдывало того, что по его просьбе Кай начал домогаться Риммы. Он долго и до слез смеялся, когда я рассказала ему, в чем обвинил меня мэр Кай, ворвавшись в номер гостиницы. Я поделилась планами на вечер. Ирону очень не понравилось, что я снова хочу поработать с Вигго, но чем еще я могла объяснить желание покинуть библиотеку за несколько часов до прихода Тени, и я убедила друга, что в компании вора мне сейчас находиться безопаснее, чем в окружении гостей Кая, что, в общем, недалеко от истины. Маг попытался выведать, как нам с Тенью удалось справиться с заклинанием, но я только развела руками, рассказывать о Лике и его помощи в их спасении я не собиралась. Возможно зря. Его влияние на меня начало заметно расти, хотя, может, это я начала подстраиваться под него непростой характер. Ирон показал, как пользоваться барьером, но я призналась, что повторить замысловатые пасы смогу только со шпаргалкой, потом, правда, пришлось объяснять, что такое шпаргалка, но это мелочи.
После разговора с Ироном мне пришлось долго убеждать хранителя, что звать доктора мне не нужно - переохлаждения у меня нет и обморожений тоже. Он выудил из меня, кто такой Тень и можно ли ему доверять, после чего, ненавязчиво, но все же впихнул в руки коньячный бокал, наполненный пахучей янтарной жидкостью. Под напряженным взглядом старика, пару глотков я выпила и скривилась - не люблю коньяк.
Заявив Улле, что на банкет к мэру она и Эдит пойдут в сопровождении Тени, отметила счастливый блеск и появившийся на скулах румянец, сделавший ее болезненно - бледное лицо кукольно - миловидным. Она тут же затрясла Эдит, чтобы та к банкету сделала ей прическу и макияж, так как у нее это получается лучше всего, в ответ же Улла подберет ей платье из своего гардероба и тоже поможет прихорошиться. Эдит оживилась, но взгляд брошенный, на "подругу" был насмешливо - раздраженным. Она понимала, что и без ее манипуляций, на Уллу будут смотреть с восхищением. Тут и Белоснежка захотела поучаствовать в подготовке Уллы к банкету, и я заволновалась, что принцесса закапризничает, что ее не берут с собой, но, спросив ее об этом, успокоилась, Хранитель нашел ребенку стопку книжек с картинками, так что уходить из библиотеки она не собиралась. К тому же старый хранитель с удовольствием общался с принцессой, рассказывая ей массу интересных вещей, например о крылатых лошадках, что живут на облачных островах и дают на себе покататься только лесным феям и эльфам. Я тут же спросила у Йохана, действительно в этом мире существуют пегасы, но хранитель лишь мягко улыбнулся и сказал, что это сказки для самых маленьких, на что я скептически хмыкнула, что для меня и снежная королева была сказкой, пока сама ко мне не заявилась, а мысленно еще подумала: "Хорошо хоть не все двенадцать". Упоминание королевы, заставило Йохана вздрогнуть и недовольно поджать губы, но я вспомнила о ней намеренно, чтобы вывести хранителя из равновесия. Уходя, попросила Дилана понаблюдать за ним, тоже сказала и Ирону, но зная мага, тот скорее попытается вызнать у Йохана, какие магические трактаты хранятся в архиве библиотеке, чем станет следить за ним, так что рассчитывала я в основном на брата Ринари, тому, пока он находился в библиотеке, тоже начало казаться, что хранитель скрывает от нас что‑то важное, связанное, как с покушением, так и с исчезновением Марты.
Вернувшись в гостиницу, я забрала у господина Перссона, приобретенный им для Тени, костюм, деньги за который я вложила в записку. Вопросов он практически не задавал, чем заслужил недоуменно - настороженный взгляд, на что хозяин гостиницы шкодливо подмигнул, и признался, что ни в каких любовных интрижках он меня не подозревает, разве что в авантюре, в которую меня втравили мои ночные друзья, особенно Рита. Я, сперва, чуть не задохнулась от возмущения, а потом рассмеялась, ведь так и есть - я зачинщица. Поблагодарив мужчину, я заперлась в том же номере, переоделась, и, за полчаса до банкета, вышла оттуда уже Тенью. Этого времени хватило, чтобы еще раз поблагодарить хозяина гостиницы, но уже от имени Тени. Костюмчик сидел отлично - любо дорого посмотреть, - хотя парень и ныл, что в плечах неудобно, воротник жмет, а галстук и вовсе душит, как удавка. Но, когда Улла, увидев его, ахнула и смущенно зарделась, забыл и о жмущем воротнике, и о галстуке, и обо всем на свете. Улла была прекрасна. Это я говорю, как женщина, так как у Тени от ее красоты совсем крышу снесло, и, если бы не мое жесткое руководство, вел бы он себя как слюнявый идиот. А так, мы сдержанно поздоровались, поцеловали девушкам пальчики, в том числе, принцессе Белоснежке, которая в ответ кокетливо похлопала глазками, потом пожали руку хранителю, заверив его, что с нами красавицы в полной безопасности и под смущенное девичье хихиканье, отчалили в дом мэра.
Встретили нас радушно, но если Герда была искренна в своей радости, то глаза Кая, взглянувшего на Тень, на секунду заледенели. Его рукопожатие было крепким, но коротким, а пронзительный взгляд заставил напрячься. Но все обошлось, хотя мы потом и ловили его пронзительные взгляды, пока прохаживались в компании щебечущих девушек, которые таскали парня из одного зала в другой, желая, то полюбоваться изумительными полотнами кисти именитых художников, то выпить бокал вина и отведать изысканные яств, то потанцевать. Последнее нам далось труднее всего. Бальными танцами я никогда не увлекалась, тем более, Тень был парнем, и ему требовалось быть ведущим. Пришлось Тени смущенно признаться в своей неуклюжести, но Улла все равно утянула его в толпу танцующих пар и неплохо справилась с ролью терпеливого учителя, поощряя парня словами не всегда заслуженной похвалы, улыбкой и блеском счастливых глаз. Тень же, как хмельной, упивался ее взглядами, улыбками и тихими словами и был готов на любые безумства, лишь бы быть рядом со своей любимой. Я даже по - доброму позавидовала их льющимся через край чувствам, так как, понимала, что самой мне подобного уже не испытать. Прошло то время, когда я влюблялась и горела, как бенгальский огонь - ярко и празднично, без оглядки и сожаления. Однако нынешний жидкий огонь таит не меньшую опасность, и, слава богу, он пока дремлет. Разбудить его не позволяла я сама, предчувствуя, что назад дороги не будет ни мне, не тому, кого эта пучина поглотит. В чем‑то лорд, описавший свои похождения, был прав, такие как я, не терпят полумер - либо все, либо ничего.